приоткрытые двери! 227 vk
...

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » My brother under the sun


My brother under the sun

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

MY BROTHER UNDER THE SUN
I had a dream — that we flew on golden wings
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://sun9-48.userapi.com/EfJtiH4UK0a1avS8P8UILS0we6ajcWJWiBRM7A/Rj8LsLDm_1I.jpg
Bryan Adams - Brothers Under the Sun

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Anakin Skywalker, Obi-Wan Kenobi

прошло 1,5 года с момента начала Войн Клонов

АННОТАЦИЯ

Скайуокер выбрал путь иной, чем было отмечено его мечтой. Она разбилась о реальность. Он не смог оставаться рядом с теми, кто обманывают себя иллюзией жизни, когда сами живут под лучами ослепляющего Света.
Кеноби живет с ношей, которую не может снять с плеч. И она отбрасывает длинную Тень. Летит на встречу врагам, но встречает Ушедшего. Тень находит своего хозяина... Разговор начнется с похвалы, но закончится ли он теплым рукопожатием никто из братьев не знает. Потому что... готовы ли они помнить всегда о том, что были когда -то братьями?   

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

Он всё ещё помнил, как страшно было решиться на это. Но и никогда не забывал, насколько легче и проще стало после. Как будто сняли тяжеленный космический скафандр, не дающий двигаться и дышать. Не сказать, что жить стало понятнее или безопаснее, но, честно говоря, куда проще. Не было уроков Силы, без которых Энакин ощущал себя слепым, не было меча, без которого поначалу было полное ощущение беззащитной беспомощности, а сильнее всего било отсутствие мастера рядом. Оби-Ван Кеноби, девять лет они прожили бок о бок, Энакин рос, пытался соответствовать, пока не понял, что всё равно не дотянет. А ждать, пока погибнет не Дарра, но кто-то ещё, зачем? Быть более виновным в чьей-либо гибели, снова беспомощно стоять, не понимая, что всё, больше никак не вернуть? Он так и не стал джедаем, поэтому можно честно признать, что просто невыносимо страшно и горько. А уж если бы это действительно оказался Оби-Ван то, как бы он сумел жить с этим дальше? Иногда всё ещё мелькает вопрос, как он сможет жить дальше, когда генерал Кеноби погибнет, но в конце концов, наставник всегда куда лучше действовал в одиночку, без прицепа в виде слишком самонадеянного падавана.

На «воле» было спокойнее. Мама оказалась счастлива замужем за каким-то диким фермером, который не одобрял почти всё, что лежит за гранью его привычной жизни. Странно было осознавать, что мама больше не Шми Скайуокер, но Ларс. А он сам, конечно, остался Энакином Скайуокером, но после принятия гражданства Набу и зачисления в летную военную академию на Набу его в основном знали как кадета, рядового, сержанта, сейчас вот капитан-лейтенанта Вейдера. Такая смешная традиция, давать другие имена на государственной службе за особые заслуги. Пусть даже эта заслуга — случайность и авантюризм мальчишки, который не понимает «а что такое смерть». Война идет уже полтора года, и Энакин всё меньше понимает, как можно не страшиться смерти. Страх, по большому счету, бесполезное и очень вредное чувство, но здоровое опасение — это то, что жизнь спасает. Если не ценить жизнь свою и своих людей, то её очень просто потерять. Даже если самого одаренного Сила от гибели убережет то, как быть с обычными людьми? Разве они жизни не заслуживают?

У капитан-лейтенанта великой армии Республики Вейдера в подчинении целая эскадрилья. И уважение от ребят и других пилотов греет куда больше, чем все достижения в Храме Джедаев. А ведь Энакин два года старательно не вспоминал, что когда-то учился и мечтал стать джедаем.
Это было давно. И возврата к тому тоже нет. Но сегодня день такой, невозможно не думать. Что особенно бесит, от мыслей не удается избавиться даже во время боя. Обычно в истребителе удавалось думать только о полете, целях и взаимодействии с ребятами, но, блин.
Чтобы всё.
Дурацкий наставник Кеноби. Дурацкие генералы-джедаи.
Дурацкое прошлое.

Энакину удавалось избегать джедаев все те полтора года, что он служил в армии. Их просто не особенно интересовали такие мелкие чины, да и к тому же не клоны. Слишком непредсказуемые, абсолютно не уважают генералов лишь за то, что они джедаи. Своевольные солдаты.
Обычно и генералы у них такие же. Те, которые хоть какие-то были. Но сегодня случилось иное, и генерала-джедая поставили работать в их часть. Энакин искренне надеялся, что тот ограничится общением лишь с клонами и высшим офицерским составом, но. Чтоб его, в удачу не удавалось верить с девяти лет. А еще это именно тот генерал-джедай, встретить которого Энакин боялся с момента своего бегства из Ордена. Когда уходить официально ему — дурацкие эти датчики, измеряющие одаренность! Нет в нём больше ничего, за что стоило бы держать в Храме — запретили уходить из падаванов, следуя верному примеру Олина. Оставаться, чтобы вечно видеть во снах рыжие волосы Дарры, и осознать, все успехи оплачены её смертью и Квай-Гона?
Нет. Тогда, Одиннадцать с лишним лет назад Совет был прав: ему не место среди джедаев.
Но тем не менее, он не смотрел в глаза наставника Оби-Вана с момента, как Совет отказался его отпускать. Только мялся долго, а после оставил меч на постели мастера, под подушкой, будто так надежнее, и сбежал.

Генерал Кеноби прикомандирован на ближайшую свою джедайскую миссию к их флоту, флагману и части. По сути, здесь и сейчас он царь и бог, куда там адмиралу Юларену.

А самое поганое, Энакин почувствовал своего бывшего наставника ещё до того, как Оби-Ван ступил на борт, только подлетал. И попытался закрыться в Силе, как только мог. Даже вспомнил о медитации, и честно правильно дышал минут сорок, пока не позвали на летучку. Слава Духам Пустыни, генерала там не было. А вот его явно необходимо отправить к крайт-дракону в гости, потому что отсутствие Оби-Вана вызвало горькое разочарование, хотя, а о чем им говорить?
Смотреть же Энакин и так на него может вдоволь: головидение довольно хорошо освещает деятельность избранных генералов-джедаев. И Оби-Ван был в их числе.

Но он начал летать лучше, чуть-чуть. И пусть этого было недостаточно, чтобы ребята в эскадрилье по связи внутри звена не фыркали пренебрежительно о крушении очередной преувеличенной сказке о волшебниках со световыми мечами. Энакин же молчал, отдавая короткие команды, и гордился Оби-Ваном, его прогрессом. У них всё выходило до одного момента, всё, абсолютно всё шло прекрасно, пока джедай в очередной раз не решил погеройствовать — или чего там хотел Оби-Ван своим самоубийственным жестом? Отвести бой от притяжения планеты, чтобы на поверхности никто точно не пострадал? Затягивая события? Лишние жертвы среди гражданских, конечно, всегда плохо, но как же их жизни? Или жизни солдат ничего не стоят?
Всё, ради гипотетической возможности, что на планете никто не пострадает? Да ладно.

Энакин начинал серьезно злиться. И коротко приказал игнорировать маневры выпендривающегося джедая. Успешно завершить сражение, а уж потом будем разбираться с субординацией. Подставиться, получить по шапке, обнаружить свое присутствие перед джедаями — на всё плевать. Бессмысленно жертвовать жизнями своих ребят ради какой-то гипотетической пользы для мирного населения, что может более дурным? Не у всех есть реакция джедая.

А Оби-Ван, кажется, об этом забывает. Или начинает теряться, кто его знает? Но когда Джей вынужденно рванул ему на помощь, подставляясь, и да, сбивая вражеский истребитель слишком близко к планете. Честно говоря, на гражданских в тот момент Энакину было абсолютно плевать. Он облегченно выдохнул, что Кеноби даже не подбили. И напряженно ловил в Силе напряженного Джея, у которого истребитель таки оказался поврежден. Тихо выдохнул, когда Джей добрался до базы на флагмане, и, не выдерживая, рявкнул в Силе, наплевав на все свои причины прятаться:

— Да не мешай ты! Мы знаем, что делать! Герои выискался.

Резко разворачиваясь, Энакин вывел динамик на общий канал и приказал ребятам следовать за ним. И вызвал Кеноби:

— Рыжий лидер, генерал. Следуйте за нами, повторяю, следуйте за нами, — и плевать на нарушение субординации, да и на слишком плохо замаскированный приказ в словах — тоже. Энакин не сомневался в том, что необходимо делать. И если у его бывшего наставника хватит совести и мозгов, он прислушается и позволит закончить им орбитальное сражение, чтобы сепаратисты не смогли начать наземное вторжение.

Это были очень тяжелые двое суток. Очень, и двое парней из эскадрильи не выжили. Единственная девушка была в реанимации, и сколько ей предстоит лечиться — неизвестно. Но атака сепаратистов отбита, а очередная нейтральная планета теперь полностью поддерживает Республику в войне. Триумф дипломатического гения генерала-джедая, торжество Республики, но, твою дивизию. Энакин не чувствует ничего вдохновляющего, только иронично думает об аборигенах, поспешивших поднять флаг Республики: никто не захочет становиться рабами. И всем плевать на остальных, пока «хозяин» не придёт и не попробует одеть в ошейники их самих.

Талула Ли, двадцать восемь лет, уроженка Корусанта. Она плавала в бакта-камере, едва дышала, но была жива, и Энакин утешался хотя бы этим. Несмотря на глубокую ночь, сна не было ни в одном глазу, спасибо, опять же, джедаям за уроки медитации. Позволяет игнорировать базовые потребности, пока он не сможет убедиться, что каждый из ребят получил должный уход.
У самого Энакина за полтора года на передовой всех повреждений лишь маленький шрам на правом глазе. И всё.
Дурные джедайские волшебники.
Сила, хорошо, что ребятам такое и в голову не придет. Энакину далось тяжело, но он признает, что боится потерять друзей и поддержку своих ребят.
И как это привело к стыду за джедайское прошлое?

— Знаешь, Оби-Ван, я всегда лично пишу о гибели своих ребят их семьям, —Энакин снова чувствует его раньше, чем слышит шаги. Дройды тихо жужжат, а Тал мирно дышит в бакта-камере. Хочется погладить её по щеке, но пока это невозможно. А когда она очнется, то скорее лишит его руки, чем позволит. — Это необязательно, но не могу иначе.

Если честно, ему очень страшно и как-то тоскливо. Бежать от всего этого два с половиной года, чтобы так глупо столкнуться лицом к лицу именно с учителем. И именно сейчас, когда бежать и некуда, и совесть не позволяет. А всей защиты —  лишь офицерская форма да погоны.
Он виноват, очень виноват. Это было подло, сбегать так, не попрощавшись, не предупредив. Не оправдание, что чувствовал себя в ловушке, наставник ничем не заслужил такого отношения. И как всё это объяснить, Энакин не знает. Как и не знает, как рассказать, что джедаи не единственные адепты Силы, что в целом у Силы тысячи путей. И нет никакой разницы в том, как, главное, зачем.

А если абсолютно просто, то Энакину стыдно. Крайне стыдно посмотреть в глаза Оби-Вана Кеноби.
Но молчание и так слишком затянулось, и взгляд ощущается каждой клеточкой кожи. И слишком четкий в Силе, как жаль, что выключить эти умения невозможно выключить по своему желанию. Они слишком полезны в бою —  и слишком мешают во время всего остального.
Канцлер говорит, что когда-нибудь Энакин освоит всё. Скорей бы. Чтобы не слышать мастера так отчетливо.

—  Здравствуй, мастер, —  тяжело вздохнув, он оборачивается и смотрит прямо в глаза бывшего наставника. Неуютно и хочется спрятаться. Но с другой стороны. Не убегать же теперь?

Энакин смотрит тоскливо, потерянно и чуть обиженно.
Будто спрашивает «зачем ты здесь, Оби-Ван? Зачем?». Но в итоге говорит другое.

— Прости, что ушел так. Не попрощавшись.

Иначе у меня не получилось.

Отредактировано Anakin Skywalker (25-08-2020 03:03:14)

+1

3

Шаги по палубе крейсера в сторону истребителя с желтой старой краской тонут в шуме разогреваемой техники, пиликанья и трели роботов-помощников. Дроид- астромеханик марки R4-G9 уже находится в гнезде и пытается ругаться на отсутствия пилота. 

- Тише, R4. Я уже здесь, брифинги у тебя удавались быстрее, чем у меня, если бы ты мог ходить на двух ногах.

Возмущенная трель

- О, я не хотел задеть твои чувства... Просто...

Доносится сигнал к подготовке к старту.

- Давай потом, R4. Я не сильно нас задержал. Проверил систему подогрева? Она барах... Молодец.

  Кеноби вздохнул, сжал рукоять штурвала, нос истребителя осветился зеленым мигающим светом.

- Тогда пора.

Да пребудет с нами Сила.
И с вами, Учитель

  Генерал Кеноби стал известен на поле боя, как хороший стратег и переговорщик на земле. Многие конфликты заканчивались разоблачением злодеев-сепаратистов и многие угнетенные планеты переходили под защиту Республики. Но платили они все равно ценой, что котировалась сейчас на войне - вовлеченностью в нее только на правой стороне. Это важно понимать, верить, что ту сторону которой держишься, служишь - правильная, иначе любое действие будет бессмысленным и повергнет в страх. А страх - это поражение.  Да, великий Переговорщик был вполне неплох на земле, но в космосе менялось почти все. Нужно было полагаться на технику, а не только на свою реакцию, внимательность и аналитическое мышление. Здесь не оттолкнешь Силой врага, чтобы сохранить дистанцию или не притянешь своего бойца, чтобы уберечь от взрыва, нет светового меча, что отразит заряд. В космосе другая жизнь, другие правила и к ним нужен свой подход. Кажется, Кеноби до сих пор ощущает себя чужаком на этом поле. Рыбой средней величины, которую почему- то поставили в начало косяка.

Когда рядом был Энакин было спокойнее. Учитель Скайуокера долго пытался поймать нужное определение того, что ощущал за те девять лет и после двух лет с момента исчезновения падавана. Он испытывал стыд, потому что не смог оправдать доверия покойного учителя и магистров Совета. Он испытывал страх, потому что не знал куда мальчик решил уйти и что с ним может случится. Хотя страх через полгода ушел. Поиски дали результат благодаря связям с сенаторами. Это была фотография выпуска пилотов на Набу.

Сержант Скайуокер.

Фотография была общего плана и разглядеть каким растет его падаван не было возможности. С учетом того, что акцент был больше на гостей данного события, чем на выпускников академии. Кеноби гордился парнем, что тот не стал зарывать свои навыки в пилотировании.
Страх сменила тревога, тревогу сменили заботы войны. Кеноби стал меньше вспоминать Энакина и те девять лет наяву, но в некоторых снах, которые недозволительно видеть джедаям, магистр Оби-Ван видел своего ученика. Их общие миссии, моменты отдыха у костра или спор у фонтанов Храма. Всегда после них, проснувшись, Оби-Ван использовал медитативную практику дыхания, чтобы привести чувства в положенное состояние. Умывался холодной водой и выходил еще более сосредоточенным,чем обычно. Клоны начинали шутить, что их генерал ночами тоже проводит длительные брифинги по разбору стратегии. Разговоров в тех снах было достаточно.

Сегодня его отряд был на другой миссии, а он должен с позывным "Рыжий лидер"возглавить эскадрилью. Еще одна шутка в сторону его бороды. Кеноби не обижался. Однако его заставили почувствовать таковым во время боя.  И этого можно было бы избежать, если бы Совет не вызвал к себе к голопроектору именно в тот момент, когда проходил общий сбор. Да, Кеноби знал нюансы стратегии, но ему было важно взглянуть на каждого бойца, с которым летит сейчас. Узнать о том, какое отношение внутри эскадрильи приветствуется, а какое нет. Кеноби пришлось отодвинуть свои убеждения и опять действовать с корректировками на возможные вариации взаимодействий. Ведь клоны созданы по одной генетической ветке. Сам видел.

Видел, но не разделял на сто процентов это суждение. Клоны биологически, но не клоны с единой психологической точки зрения. Нынешний лидер эскадрильи чем-то заинтересовал магистра еще до того, как тот погрузился в кабину пилота. А во время боя постоянно кололо в области сердца и подхватывало горло от подозрения, что он встречал его раньше. Бой был тяжелым. На них давили и намеренно теснили к орбите планеты, что пагубно сказывалось на маневренность и возможность атаковать. Кеноби видела, как от такой тактики гибнет воздух" и "земля". Нужно было что-то делать. Прорубить тунель наверх около смежных крейсеров, обойти по правому флангу и ударить.

Не у всех есть реакция джедая, и Кеноби попытался уйти от эскадрильи чуть влево и передать полномочия "родному" лидеру, но как только образовал небольшое расстояние в их рядах, картина сменилась. Пришлось резко по-геройствовать, но Кеноби не учел момент, что Джей рванет его спасать. Тут не то что неловко вышло, из-за этого чуть было не погиб пилот. А после... Джедай спрятался в кокон из Силы от потрясения.

Капитан-лейтенанта Вейдер - был Энакиным.

Прошло двое суток прежде, чем они смогли вернуться на флагман с победой. Кеноби хотел быстро покинуть истребитель, чтобы оказать помощь раненым и сходить в лазарет, узнать о состоянии всех кто возвращался до окончания боя, но не стал. У этих людей был тот, кто заслужил их доверие. Оби - Ван сделал это чуть позже, а сейчас сидел в кабине пилота сгорбившись, спрятав пол-лица ладонью, периодически нервно сжимая нижнюю челюсть пальцами. Но надо было механикам осмотреть технику, а значит надо вылезать и из кокона тоже. Предстоит встретиться с бывшим падаваном лицом к лицу и подвести итоги.

-Это необязательно, но не могу иначе.

Кеноби может только молчать на это и соглашаться, ведь все еще со многих планет есть новобранцы, добровольцы, которые идут защищать свои дома. Пожалуй, не Республику. Это только джедаи так могут ведь их учат, что каждый равен в своих правах на существование и готов защищать только свой дом. Дом и семью джедай может найти где угодно где есть Сила, то есть где бы они ни были.  Но это тоже не вся правда. Юнлингам и падаванам - можно в такое верить. Мастера и магистры видят совсем иное.

Энакин стал гораздо выше, мужественнее,чем два года назад. Чувство тоски точит сердце, как холодная вода камень.

- Здравствуй. - тихо ответил Оби-Ван, перевел взгляд с бакта-камеры на парня. - Мне жаль, что это не произошло.

  К делам переводить разговор не хотелось. Энакин и без него отлично знает, что последует дальше. Раненные будут лечиться, отряд переформируют на некоторое время, а он - джедай - вскоре улетит куда-нибудь еще. Если только Совет опять не решит в последнюю минуту иначе.Молчать нельзя, в горле саднит, как от недавней удавки на шее после неудачной одиночки партизанской вылазки. 

- Если ты не жалеешь о своем выборе сейчас, то возможно мне стоит меньше думать о мече под подушкой.

Он нервничает, растерян, тяжело подобрать слова, и был ужасно зол на себя за то, что не смог вернуться со всеми бойцами. И все же делает вид, что может держать себя в руках. Столько времени прошло, а отвечать все так же хочется с небольшой иронией, с осознанием, что можно говорить на одном уровне. Хотя... Кеноби редко допускал Энакина на эту дистанцию, но теперь ведь все иначе. Кеноби ведь может позволить себе поговорить сейчас так, как с другом? Он думает, что должен попробовать. Иначе не сможет сделать это никогда. Все же война.
Мужчина собирает руки в замок и тут же выпускает пальцы в волосы, чуть чешет, поправляя сальные пряди.

- Ты много добился. Приятно это видеть. И мне жаль...что...вернулись не все.

Снова повисло молчание, и чтобы предупредить вопросы, попросил первый.

- Расскажи о себе.

+1

4

Энакин улыбается тепло и чуть насмешливо, глядя в глаза своего бывшего наставника, старательно не обращая внимания на сведенные холодом судорог руки. Оби-Ван выглядит… плохо. Это ожидаемо, всё же война — это совсем не детские шутки, а джедаи вечно в её эпицентре. Иногда Энакину кажется, что джедаи и раздувают войну, своим непрофессионализмом, энтузиазмом и желанием спасти всех. Каждому дать право на жизнь и искупление, до последнего, отказываясь замечать, как одни убивают других и одержимы местью и ненавистью.
Канцлер говорил, что сейчас высокий совет Ордена отличается пониманием и всепрощением ко всем, кроме неуловимого ситха. Про которого известно лишь со слов графа Серено, а ему Энакин, как сам полагал, вполне логично не доверял от слова «совсем». Потому что враг, мятежник, развязал войну. И потому, что не может один разумный настолько виртуозно управлять такой непредсказуемой стихией, как война. Политикой, ещё возможно, те настолько стремятся самих себя перехитрить, что и танцующего в опере сарлакка не заметят.
Но за Оби-Вана было внезапно пронзительно больно. Война, как ни крути, не дело миротворцев, и джедаи к ней совсем не приспособлены. Больно, что у Республики нет нормальной армии, и вся надежда лишь на Орден. Энакин помнит, как там всё изнутри — и ему отчаянно хочется спрятать мастера.

— Почти всегда кто-то не возвращается, Оби-Ван, — очень мягко и тихо заметил Энакин после довольно продолжительной паузы. Всё смотрел на мастера, и это было куда важнее, чем какие-то там слова и вопросы. — Мы везучие, но не бессмертные.

Наверное, это был один из самых страшных уроков на войне. То, что никому не гарантирована жизнь, пришлось принимать с трудом и болью, и что слова «хороший человек», «герой», «мирный» и «гражданин» скорее говорят об уязвимости, чем о безопасности. Жить необходимо здесь и сейчас, не теряя времени, потому что оборваться оно может в любой момент, совсем. И глупо злиться на объективную реальность, можно лишь выбирать, где тебе умирать — за спинами других или на передовой. Это только у джедаев нет выбора, они слушаются Совет, а тот подчиняется Сенату Республики.
Энакин выбрал сам. И пафосная позолота очень быстро слетела с этого решения, утешало лишь осознание собственной правоты. Республика не идеальна, в ней слишком много рабства, но всё же лучшего варианта нет. А значит, надо отстоять именно её, лишь потом стараясь обеспечить безопасность тех, кто может сделать её лучше. Канцлера, сенатора Амидалы. И даже мастера Кеноби, который, наверное, сможет спорить даже с замшелым Советом.

Энакин пронзительно посмотрел на джедая, встряхнул головой, отгоняя прежнее и всё никак не искоренимое ощущение недосягаемости, хулигански улыбнулся. И резво подошел к Оби-Вану в несколько широких шагов, крепко его обнял, от всей своей дурной силы.
Почему-то именно сейчас отпускает ощущение катастрофы. Непонятно, что будет дальше, как придется жить и что последует за этим внезапным явлением уже не его мастера, но Энакин рад увидеть Оби-Вана. Вопреки дикому страху вернуться в прошлое, в стены Ордена. В ловушку, из которой так подло сбежал.
Наверное, он сжимает в объятиях слишком сильно, но, если честно, сейчас откровенно всё равно. Он может себе позволить не жить по вечным правилам джедаев, и пользуется этим. А Оби-Ван? Ну, он же джедай. Может быть снисходительным ко всяким дурным выходкам старых вояк.

— Я рад, что ты жив, мастер. Действительно рад, — Энакин качает головой, отстраняясь. Он уже не улыбается, но смотрит серьезно, тепло, чуть грустно. — Если честно, то не знаю. Хочется верить, что это был правильный выбор. Но, правда, я вырос. Уже не думаю эгоистично, что другого не было.

Он разводит руками, будто сокрушаясь над своей прошедшей наивностью, но вместе с тем. Ему хочется, отчаянно хочется объяснить всё тому, кто в мыслях до сих пор до ужаса прочно обосновался в личном пространстве. Но рационально Энакин понимает, что в этих объяснениях толку совсем нет, лишь жалкий лепет оправданий. Даже для ребенка как-то нелепо и глупо, а ведь детство осталось уже далеко позади.
Вместо этого Энакин предпочитает ответить на прямо заданные вопросы. И самокритично пеняет про себя себе же, что это тоже побег, только теперь уже от ответственности и собственных желаний.

— Да как-то… обычно живу. Получил гражданство Набу, почти сразу, как ушел, только маму навестил. Знаешь, она вышла замуж. За немного тоталитарного фермера, и у неё пасынок, так что, можно сказать, у меня есть брат, — звучит спокойно, дружелюбно. Но Энакин молчит, что чувствует, насколько не нужен уже там. Ни странным фермерам, ни даже маме, которая его любит и рада ему, но совсем не знает, о чём с ним говорить. Как обращаться, да и он тоже не знает.
Это было страшно, но в редких звонках по голосвязи не так уж и заметно. — А мой прежний хозяин, Уотто, разорился, бедняга. В остальном же, служу родине, работаю, иногда слушаю вредный политиков и с некоторыми из них хорошо сдружился.

Энакин молчит, что, кажется, влюбленность в одного из таких разбилась. А вот с симпатией и любовью им сложно определиться уже больше года. И не потому, что скрывает, а потому что пристального дружелюбного интереса канцлера ему и так за глаза.

— А с мечом, знаешь, я не смог удержаться. После одной из операций нас с ребятами занесло на маленький рынок одной совершенно неинтересной планеты. И, может, не удержался, но, кажется, кристаллы и правда умеют звать, — Энакин и правда никогда особенно не верил в эти сказки. О Силе, об избранных, о разумных кристаллах и мечах. — Купил россыпь камней, смастерил в подарок бусы. И себе, меч. Там кристалл был, странный и старый.

Энакин как знал, что следовало взять меч с собой. Он его и взял, протягивал сейчас дезактивированный синий клинок рукоятью вперед.

— Старался не забывать твоих уроков, мастер. И… я скучал, — совсем не громко, но очень четко закончил Энакин, прямо глядя на Оби-Вана. На ответный вопрос «А как ты?» у него, если честно, не хватило духу.

+1

5

Он кивает чуть заметно на слова о том, что постоянно приходится расставаться с кем-то навсегда. В далеке друг от друга, плечом к плечу, на руках у близких, на медицинском столе. Кеноби чувствует, как изучает его Энакин по взгляду, по состоянию одежды, мимике. Оби-Ван чувствует от этого себя насторожившимся, так как не может понять что там в голове твориться у бывшего падавана. И раньше было не просто, но с каждым днем становилось легче предугадывать действия. Однако, как только мальчишка пронюхивал, что его уже видят - менял стратегию. И вот не сказать, что намеренно так было всегда, и все же внезапные сюрпризы от ученика мастер видел.
Это помогало в общих миссиях. Можно было оставить след, кинуть фразу, жест для обозначения чего-либо. Пусть их техники владения мечом и управления боем с противником отличались друг от друга, но в том и была остринка в парной работе. Противника удобно дезориентировать и заставить отступать.

Им столько нужно было еще отработать на практике, ведь случались большие досадные моменты.

Кеноби смотрел выжидающе, и помимо скользящего взгляда по лицу, появилось предчувствие, что прощупывание Силой почти неминуемо будет реализовано... Как Оби-Ван был рад, что ошибся, и удивлен, ошарашен: объятья были чем-то недосягаемым, нарушающие все дистанции и дипломатических этикеты, привычки, выработанные на миссиях с мирными переговорами.
Мужчина выдал непонятный звук выдохнув от неожиданности, ладони зависли на уровне лопаток юноши...

-Не закрывайся... - уговаривает, чуть ли не с мольбой самого себя Кеноби.

- Я... не ожидал такой реакции. -тихо, чуть не сипло произнес, пока ладони опускались на спину Скайуокера.

  Ты рад? -почти не верит словам, но принимает это глубоко в сердце, чтобы никогда не забыть. Что если он когда-то умрет, то будет кому-то не по-джедайски грустно от того, что в Силу уйдет Оби- Ван. Ведь, пожалуй, только два человека остались на этом свете, которые знают именно Оби-Вана. Два человека из тысяч знакомств, которые готовы видеть в нем человека родившимся предрасположенным к зачислению в Храм Джедаев и став им.
Всего два. И от этого радостно.

Энакин отстранился, и Кеноби поспешно опустил руки, которые на секунду успели ощутить шероховатую материю нового обличия Скайуокера. Опустил взгляд, делая вид, что поправляет тунику. Было б, что поправлять! Он был застигнут в расплох, смущен и знал, что его выдают покрасневшие кончики ушей, которые уже, увы, не скрыты длинной волос. От этого становилось более неловко.
Был бы рад юноша, если Кеноби ответил той же радостью видеть его живым? Момента подходящего не нашлось, чтобы это не звучало скомкано или как бы между прочим. Энакин продолжал говорить о себе, а Кеноби немного покачивал головой, приятно было узнать новости, что у его матери теперь есть семья. В этот момент он выдал "О!", которое обозначало одобрение, а потом ухмыльнулся услышав про судьбу Уотто.

- Я считал, что он не так быстро оставит свое состояние на тотализаторе.

Скорее сарказм, чем истинна. Кеноби не считал, что подобные игры приносят пользу хоть кому-то в мире. Взять хоть Татуин... Можно тяжело вздохнуть, улыбнуться и поблагодарить Уотто за то, что тот все же был одурачен Квай - Гоном. Энакин был выигрышным звеном в этом рабском ремесле, как тотализатор. Рабы владеют другими рабами. Заложники обстоятельств берут в заложники народы, планеты. Дальше Кеноби поостерегся бы рассуждать как обычный человек. Для него нет такого понятия, как заложники воспитания, долга и чести. Нет. Это осознанный выбор, естественная среда, энергия жизни. Без основ можно быстро потеряться.

Оби-Ван не сразу понимает о чем идет речь. Он, как и подобает, процедуре доложил, что меч был утерян. И хранил год под рукой, чтобы в случайной встрече или намеренной - предложить Энакину вернуться в Храм вместе с ним. Но потом сдал меч в архив без сопроводительных объяснений. Не ради Энакина он бы стралася вернуть себе падавана. Не ради памяти Учителя. Ради своего эгоизма, чтобы унять тревогу. Ради своего равновесия, считая, что так будет лучше.  А ведь Энакин решил ему доверится. Пусть без слов ушел от мастера, но меч оставил в знак равноправного обучения и мастерства без учителя. Знал ли об этом подросток,когда уходил? По крайней мере уроки этикета он изучал.

Кеноби смотрит на юношу, волнуется, не может быть спокойным, глядя как тот выкладывает на своих ладонях световой меч. Моргает подозрительно при в подарок бусы. Падме или мать?
Хмурится, сильнее, чем на самом деле рассержен. Синий клинок, округлые края, без заострений. Гладкий поток энергии, мерное тихое гудение, отсвет не яркий, как у клинка Оби-Вана. По правилам Храма потерянный джедай не имеет права собирать свой клинок, но время не спокойное и против веления Силы нельзя идти. Джедай со вздохом разгладил морщины на лбу.

- На то воля Силы. - говорит Кеноби. - Та жизнь тебе не принадлежала, но твое обучение не будет окончено до самой смерти. А может и дольше.

Клинок исчезает.

-Эта жизнь твоя, Энакин. Береги ее и не теряй то, что приобретаешь.

Кеноби кивает своим потаенным мыслям, смотрит на Энакина чуть тревожно.

- Будет лучше, если это будет твоим тайным оружием. Прибегай к нему редко, только в крайней ситуации. Чтобы твоя жизнь...оставалась твоей, а не была втянута... в чьи-то интриги.  Я говорю сейчас, как друг, не как джедай. Пойми правильно.

Вопросительный взгляд полный теплоты и тревоги.

- Хотя ты можешь послать меня к сарлакку, - хохотнул внезапно Кеноби, - не этого ты от меня ждешь. Моя очередь, да?

Замолк на секунду.

- Моя жизнь продолжает идти по пути джедая. Боюсь тебе будет скучно, если расскажу, как провел последние месяцы. В войне во многом дни однообразные... только лица часто сменяются. Хотелось бы уже остановить это противостояние мнений политиков. Храм стоит на месте, чуть более пыльный, че раньше. Юнлинги не очень-то хотят следить за порядком, а посвящение в падаваны теперь проходит иначе. И они стремятся отправиться с мастерами в боевые точки.

Кеноби прошел мимо Энакина и сел на медицинский стул, предварительно освободив от чего-то халата и пустого формуляра  карточки пациента. Пожалуй, он зашел в тупик в этом разговоре прежде, чем хотел. Слишком много вопросов копилось, а в наступившем моменте запирает дыхание и не знает за, что Энакин говорит ему, что скучал.

- Мне не хватает иногда твоей эффективности в делах. По этому я скучаю. - почему -то снова заныл почти невидимый для глаз след от удавки, и мужчина почесал чуть ниже линии бороды указательным пальцем. - Было приятно снова с тобой работать вместе.

И что теперь? Стоит уйти сейчас?

Кеноби не сдвинулся с места, а смотрел на юного лидера с улыбкой в ожидании, что будет дальше.

Отредактировано Obi-Wan Kenobi (28-10-2020 07:27:58)

+2

6

Энакин лишь тихо смотрит на мастера, по-доброму улыбаясь. Он ведь и не сомневался, что Оби-Ван такого не ожидал. Джедай же, и всё человеческое ему чуждо. Сейчас все эти заморочки кажутся ерундой и наивно-детскими попытками стать самостоятельными, сильными, важными.
Всё же повзрослеть в стенах Храма невозможно. По крайней мере, не так, как вырастают в обычном мире. Возможно, это правильно, обычные люди иногда не могут спасти мир.
Но необычные тоже рано или поздно ошибаются. Никто не любит пастухов и тех, кто знает, как поступать всегда правильно. А оставь джедая в обычной жизни? Сможет ли рыцарь приспособиться, или останется вечно одиноким отшельником на окраине мира?
Если честно, ответы не нужны, да и не хочется об этом думает. Ведь Энакин куда более сумасшедший. Бывший джедай, бывший раб, военный, летчик, совершенно непонимающий, что делать со своей жизнью вне службы. Но по крайней мере, сил хватило, чтобы рискнуть начать этой самой жизнью, пусть и получается пока как-то бестолково.

Знаешь, а тотализатор тут не при чем, — внезапно весело и откровенно хулигански улыбается бывшему учителю, с трудом сдерживая смех. — Гардулла Хатт была очень недовольна, что Уотто продал своего мальчишку-пилота какому-то заезжему проходимцу, посмев не предложить сначала ей. Когда она так искренне заинтересована, да еще и учитывая, что это тот самый раб, которого она когда-то проиграла сама.

Энакина действительно от души веселит вся эта ситуация, и расстановка событий и званий его не смущают совсем. Он о таком даже не задумывается, потому что, да, раб, товар, и да, хозяин и всесильный владелец Татуина по факту друг друга сожрали. Но ведь, как иногда упоминал мастер, Квай-Гон говаривал, что всегда найдется рыбка крупнее. Вот и на Уотто нашлась, а что поводом был маленький раб, сбежавший на Корусант, прелести ситуации не меняло. И пусть хозяин из тойдорианца был вовсе неплохим, даже скорее наоборот. Но Энакина действительно веселило, что из-за такой мелочи, как ребенок-раб, начались разборки сильных мира Татуина. А уж что этим самым рабом оказался Энакин и вовсе, если честно, радовало и заставляло гордиться. Чуть-чуть.
Ведь даже рабом, оказывается, Энакин не был никем.

Мастер бродит по медотсеку едва ли не потерянно. Почему-то от этого возникает ощущение дома, и как-то. Уже все причины уйти, не возвращаться, но, главное, не общаться с рыцарем Кеноби кажутся бледным и невесомыми. Это пройдет, но пока что Энакин расслабляется и действительно чувствует себя в безопасности. И почему-то обращение «мастер» в мыслях вытесняет уже привычное «Оби-Ван» и «генерал Кеноби», «рыцарь». Просто.
Наверное, Энакин всё же был неправ, но и жалеть получается лишь о потерянной связи.

Говоришь о себе, Оби-Ван, не упоминая себя, — почему-то и это получается чуть грустно, но понимающе. Мирно и мерно. — Орден, конечно, в порядке, и это здорово, а юнлинги просто дети. Хорошо, что там всё неплохо, но меня волнуешь именно ты. Извини.
Энакин улыбается обезоруживающе и искренне, разводя руками. А после подкинул на ладони клинок и убрал его обратно, в глубокий карман, чтобы не было видно. Быть джедаем, показывать хоть какую-то личную связь с Орденом — уже давно табу, то, чего делать нельзя совсем. Потому что Энакин не джедай, никакой, и никогда бы не смог им стать. Вот Сила и её освоение, это другое дело, но джедаи же не только Сила? Хотя канцлер говорит, что джедаи и вовсе забывают про свою веру, в страхе потерять влияние, удерживаемое тысячелетиями. И пусть господин Палпатин достает интересные трактаты по изучению и истории Силы, и даже открылся, что немного умеет с ней взаимодействовать, но… он не понимает.  Это не вера, куда больше. И пусть у канцлера есть способности, знания, наверное, превосходящие его, и невероятный ум, но. Это немного не то.
Энакин не может объяснить, что именно «не то», он и сам толком не понял, пока учился, но всё же понимать начинал. Мастер, пусть и непонятно, но старался ему объяснить.
Канцлер не понимает. Только вот и джедаи слишком уверены в своей правоте.

— А ты всё также выпендриваешься по пути спасения гражданских, — почему-то злости уже нет совсем, лишь ирония и легкая насмешка над самим собой. В тандеме с Оби-Ваном, разумеется. — Хороший бой, генерал.

Прощание? Нет, это слишком скучно. И, если честно, не умеет Энакин прощаться. Никак и ни с кем. Поэтому заканчивать разговор, да ещё и так, пафосно-официозно, не может. Иначе ерунда какая-то, а не разговор. Можно было бы и отчётом обойтись.
Потому Энакин просто подходит так, чтобы оказаться напротив Кеноби, прислоняется к какому-то столу с кучей колб на нём, и насмешливо-тепло смотрит прямо на Оби-Вана. Но признаёт проблему честно и не утаивая.

— Я боялся, Оби-Ван. Что стоит мне оказаться в пределах зрения Совета, и вернут в Орден. И даже не стыдно признаваться, обычный ведь человек. Страх, злость, гнев, а еще радость удовольствие и доброта. Всё могу испытывать, и, знаешь, так спокойнее. Нет стыда, что не выходит из меня идеала. Только к чему всё это? Было и прошло, ну его. Если не нужно возвращаться в ваши ряды, то, мастер, мы ещё повоюем. Теперь же бежать не от кого, правда?

Звучит по-детски, немного нелепо и неловко, но Энакину действительно важен ответ, и смотрит он на Оби-Вана требовательно и внимательно. Будто выискивает что-то, а потом резко выдыхает и расслабляется. Чуть опускаются плечи, расслабляются руки, сложенные на груди, а взгляд обращается к Талуле. Её лицо спокойное и мирное, настолько, что, наверное, Энакин ей почти завидует.

— Канцлер говорит, что война давно бы уже закончилась, не будь джедаи так одержимы поисками какого-то ситха и возвращением графа Дуку на пусть истинный, — голос тихий, но твердый. Энакин смотрит исподлобья, но вопросительно. Он действительно не понимает, зачем так, ставить важное для себя выше? — Не знаю, так ли это, но как же мир? Разве он не важнее какого-то там ситха и бывшего джедая?  Мастер… Оби-Ван. Почему так?

Губы кривятся в горечи и непонимании. Энакин думает, что совсем неважно и не то. Не до это, не для простых солдат и даже не для младшего и среднего офицерского состава, но он хочет знать. Ему необходимо знать, потому что иначе ясности нет никакой и ни в чем. И сражается уже даже не за идею, не за людей, а лишь за надежду, что так — правильно.
Но это действительно не его дело. Его, так то исполнять приказы и добывать победу, а думать будут другие.

— Извини, — Энакин чуть горбится, смотрит в пол и с трудом подбирает слова. Мастер уже два года не его наставник, а почему-то никак не удается избавиться от ощущения, что на сложные политические и философские вопросы у него всегда есть ответы. — Ты не обязан отвечать, а я не должен был спрашивать.

Не должен был, действительно. Вот только чем дальше, тем больше кажется, что Орден и все джедаи погрязли в своих собственных войнах, а на всех остальных им плевать, и война лишь способ удержать свою власть и положение мифических воинов света и добра. Энакину от этого противно, потому что он же знает джедаев. Они не идеальные, но не чудовища же ведь. Но и не прислушиваться, не понимать правоту суждений друзей и окружающих он не мог.
Энакина непроизвольно передёргивает, но продолжать не решается. Говорит просто, словно заглаживая жестокие вопросы, на наставления о новом мече.

— Клинок не для убийства и не для войны, — улыбка не выходит, и перестать пытаться играть лицом действительно сложно, но приносит облегчение. — Иногда фехтую, когда никто не видит, прячу. Словно часть души… но не совсем подходящая, то ли цвет не тот, то ли форма.
Видишь, Оби-Ван? Я так и не сумел окончательно сбежать из Ордена джедаев.

Ирония горчит на языке, но Энакин пытается не замечать её упрямо.

Отредактировано Anakin Skywalker (01-11-2020 18:52:55)

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » My brother under the sun