приоткрытые двери! 227 vk
...

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » ne regrette rien[mlor]


ne regrette rien[mlor]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

NE REGRETTE RIEN[MLOR]

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://d.zaix.ru/misu.jpg

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Wolfgang A. Mozart, Nannerl Mozart

31. Juli 1782

АННОТАЦИЯ

Обожаемой сестре исполняетс 31 год. Что мог подарить ей в этот день любимый Вольферль?
День запомнится всему Зальцбургу, но никак не Наннерль и Вольфгангу.
Наутро потрясённый отец будет зачитываться газетными заголовками, сестренка прятать стыдливые улыбки в чайной чашке, а маэстро мучиться тошнотой.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (08-07-2020 19:49:27)

+2

2

Письма в Зальцбург улетали с завидной регулярностью. В них он пытался разубедить сурового отца в том, что Констанц - это лучшее из того, о чём он мог мечтать, что она совершенна и её сестра, в которую он был когда-то влюблён, Алоизия, ничуть на неё не похожа. Леопольд с той же регулярностью отвечал сухо и отрицательно, не давая Вольфгангу сделать шаг в новую жизнь. Тогда же Моцарт писал и своей сестре — единственной женщине, которая полностью поддерживала и его и Констанц, но никак не могла помочь брату в увещевании отца. Ни подарки, ни маленькие письма от самой Констанц Вебер, вложенные в конверт вместе с письмами Вольфганга, ничто из этого не помогало.
- Скажите, Вольфганг, а это правда, что вы успели тайно жениться и скрыть от нас этот величайший день?
- Вы что же, решили доконать несчастную Вебершу и украсть её дочь?

Сплетни, слухи и домыслы, генерируемые кем-то, в каких-то домах и чужими устами, решившими, что это будет чудесной историей со счастливым концом. Смешно было бы, если бы не сама Веберша, появившаяся на пороге, разгневанно сжимая кулаки /будь жив Франц Вебер, он бы наверняка порадовался за свою Золушку/.
- Вы! - В грудь его ткнулось что-то острое, что потом оказалось зонтиком, с которым мадам Вебер не расставалась даже в солнечную погоду. - Я вижу вам нравится вмешивать в свои кулуарные дела моих дочерей. - Зонтик заставлял Вольфганга пятиться вглубь небольшой квартирки, которую он теперь снимал у барона Раймунда Ветцлара фон Планкинштерна. Она была большой, но Моцарт занимал в ней лишь малую часть, которую, в принципе, мог позволить себе оплатить — две комнаты и музыкальный зал, кухня как таковая ему была не нужна. Остальные пустующие залы сейчас лишь ловили своей пустотой визгливые ноты, что выдавала Сесилия. - Вас спасло только чудовищное недоразумение с обязательством, вы ведь околдовали Констанц своей музычкой, своими этими трам-пам-пам! А теперь заставили всю Вену считать её своей женой!
- Позвольте, я.. - он едва успевал уворачиваться от устрашающе острого кончика зонта, но, естественно мадам Вебер ничего ему не позволяла.
- Нет! Слышите, нет! Ещё никто до вас не смел столь дерзко врываться в нашу спокойную жизнь. Никто кроме вас не смел даже смотреть в их сторону, а теперь моя дочь опозорена не только своим несуществующим статусом, но и знакомством с вами. - Она резко приблизилась к его лицу и тихо прошипела сквозь зубы. - Если бы я только могла это сделать, я бы выслала вас из страны и никакие ваши заслуги не смогли удержать меня.
В тот же вечер Моцарт написал отцу письмо.

"Уже вся Вена говорит о нашей как будто совершившейся свадьбе, о которой я Вас, Отец, молю столько времени. Я в отчаянии, снова и снова прошу Вас открыть своё сердце и услышать меня. Если Вам дорог я и мои чувства к Констанц вызывают у Вас столь же добрые воспоминания о нашей Mama, то прошу, умоляю на коленях, протянуть нам свою руку с благословением. Ещё раз и ещё я буду писать, просить и спорить с Вами, мой Geliebter Vater, доказывая всю честность наших с нею чувств. Твой сын, Вольфганг."


Отчаяние. Вот что испытывал Вольфганг сейчас и, кажется, одного письма будет мало, чтобы справиться со сложившейся ситуацией. Отправив наутро с почтовой каретой написанное, Моцарт собрал небольшой чемодан и отправился искать извозчика, но прежде, отдал знакомому мальчишке, помогающему цветочнику с доставкой, маленькую записку для Констанц, где писал, что вынужден ненадолго отправиться в Зальцбург, ведь письма не столь эмоциональны, как живой человек. Он обещал вскоре вернуться, поскольку долгая разлука с ней доставит ему дискомфорт, сравнимый с тем, какой ему доставили тычки мамашиного зонтика.
Ещё на подъезде к Зальцбургу Вольфганг ощутил знакомый ему с детства запах реки Зальцах — терпкий, лёгкий, вперемешку с каким-то, давно забытым ароматом розовой магнолии и свежей травы. Здесь было тише - и в самом деле, Моцарт как будто слышал в отдалении звонкий шум водопадов Кримль, хотя до них было очень далеко, но он всё помнил как вчера. Он нетерпеливо высунулся из кареты и подставил вечернему солнцу бледное лицо, закрыв на минуту глаза и оставляя действующими только слух и обоняние. Зальцбург — это детство, это то место, из которого он бежал, как из адского котла. Зальцбург — это встреча с тем временем, которого ему иногда недоставало. Оказывается, он здоровски скучал, хотя и писал Наннерль, как здорово ей будет вместе с ним в Вене, ведь это город вальсов, столица вдохновения и царство кондитерских изделий.
Дом на Макартплатц был освещен почти полностью. Все три этажа горели желтым светом, а некоторые окна были открыты настежь — там слышна была музыка и чьи-то голоса. Моцарт вышел из кареты и, оставшись один на один со своим чемоданом, долго стоял в нерешительности, выглядывая в этих самых окнах Наннерль. Сегодня был её день и, признаться, он готовился к нему тщательнейшим образом, ведь не каждый день твоей сестре исполняется тридцать один. Входить он не спешил, потому что его не ждали, потому что он не знал, как посмотреть в глаза Отцу, как объяснить свой неожиданный приезд. Позади холодила своим величием гора Капуцинерберг, на которой тут и там умащивались маленькие провинциальные домики, где скрывалась крутая каменная лестница в самое небо, откуда на их дорогу скатывались небольшие камешки. Один из них Вольфганг с минуту перекатывал на ладони, а потом со всей силы швырнул в одно из раскрытых окон, через секунду послышался женский визг и он, довольный своей шуткой спрятался за единственным деревом, растущим у их дверей.
- Если ты не выглянешь сейчас, я брошу в окно свой чемодан! - Громко крикнул Вольфганг, всё же появляясь на освещенном пятачке под окном комнаты Наннерль. Он знал, что она сейчас либо бросит что-нибудь в ответ, либо выльет графин, и дай Бог он будет не с тухлой водой от букета цветов. - Нет, я решительно полезу в него сам. - Подтянув рукава на камзоле Моцарт ухватился за узкий подоконник. Высота была небольшая, но с его ростом и полуторным этажом, это сделать удалось только с третьей попытки. В комнате были люди - это Моцарт увидел сразу, засунувшись в проём по пояс и так и оставшись там висеть - пунцовый от натуги и с ободранной щекой. - Guten Abend. О, и Месмер здесь. Вы очень кстати, доктор, - он с трудом дотянулся до щеки, указывая на царапину пальцем, - я ранен и отдаю концы!

+3

3

    Это были долгие и и слишком растянутые дни, которые Наннерль проживала в попытках привнести в них что-то для себя светлое и весёлое. Сразу после отъезда своего любимого брата Вольфганга это становилось делать всё сложнее и сложнее, что говорило лишь об одном - родоначальником её улыбок и смеха был становился именно он. А вскоре после его очередного отъезда девушке только остались лишь посещения подружек детства, что ещё не успели так же выйти замуж и улететь из родового гнёздышка, да постоянные ярмарки и магазинчики всё с теми же подружками. Собираться в доме у кого-нибудь, рассказывать небылицы и сплетни о тех, кого знаешь или нет, фантазировать и смеяться над тем, что сочинили... Наннерль после таких дней долго могла сидеть у себя дома потом и вспоминать о былом времени, когда она, ещё юная девятнадцатилетняя глупышка могла так проводить время между занятиями на клавире и пением хоть целыми днями, получая нагоняй за это от строгого папеньки или справедливой маменьки. Теперь же Нанни могла хоть сама себя укорять или ругать в каких-нибудь словах, выбивающихся из рамок приличия - а ведь чего только не выскажешь в компании дам узкого круга, тут в пору и краснеть иногда стоит.
  И вот так всё и происходит - старательные поиски развеяться вне дома с подругами, Наннерль чередует с мыслями о том, что подать на ужин дома, когда стоит закупить провизию на неделю и в какой день оплатить старания помогающей ей служанки... невероятно, когда на её плечи наваливаются одновременно усталость и апатия. Она тут же вспоминает свою мать, Анну-Марию, умершую от лихорадки в Париже во время тура Вольфи. Но даже после четырёх лет после похорон в доме Моцартов до сих пор сохранился отпечаток её души, что очень поддерживало Нанни и её отца. Но если дочь хоть как-то смога подавить чувство отчаяния и горя, отдавшись в водоворот дел и уроков с детьми на фортепиано, то отец, не взирая на старания дочери и поддержку друзей, до сих пор не смог оправиться, заметно постарев за эти годы.
  Сегодняшний день так же мог не отличаться от остальных, если бы не тот факт, что это был День её Рождения. И дом, доселе пребывавший в своём привычном покое, теперь едва ли не стоял вверх ногами. Наннерль хотела устроить прекрасный ужин, отец был не против, и, выслав приглашение самым близким для них людям, не забыв прибавить к ним и записки дочери к своим сердечным подругам, ушёл в свой кабинет писать письмо Вольфгангу.
  - Папенька, можно я с твоим письмом отправлю и своё?
  По виду и не скажешь, но она прекрасно видела, как отец изменился в своих ответах сыну - сухость и сплошь краткие высказывания о произведениях и выступлениях Вольфганга. Но вот строчки юного влюблённого Моцарта о просьбе дать ему Благословение... Мария-Анна не знала даже что и думать сама, прочитав эту новость и поразившись ею. Она очень любила своего брата, но ничего не могла противопоставить тем слухам и новостям о семье Вебер. Даже после письма Моцарта и отдельных строк от той самой Констанс...

- Вена 20 апреля 1782 г.
Любезная моя сестра!
Моя милая Констанца наконец-то набралась храбрости, чтобы последовать порыву своего доброго сердца - а именно, написать тебе, дорогая моя сестра. Если ты пожелаешь, а я, честно говоря, хотел бы этого, чтобы прочитать радость на лице этого добросердечного существа, значит, если ты пожелаешь удостоить ее ответом, то прошу тебя вложить это письмо в послание на моё имя...

  Раздумывала над письмом Наннерль долго и с самым серьёзным намерением понять, что чувствует после этого. Страх? Переживание? Гнев? Умиление? Она и правда посчитала письмо юной Вебер слишком милым, чтобы даже не улыбнуться на её слова о просьбе. Но вот после того случая с другой её сестрой... Сестра переживала за сердце брата больше чем за своё - новой утраты в любви оно пережило бы ещё хуже. Наннерль его прекрасно понимала, по сей день так и не простив отца за его столь намеренное управление её жизнью. и теперь же, спустя несколько месяцев и несколько ответных писем от брата, Наннерль сидела вечером за столом и в буквально смысле начинала уже скучать. Слова поздравлений уже сказаны, бокалы подняты не один раз и даже некоторые гости уже разъехались. А голова именинницы забита лишь тем, что костерила брата за его столь гадкое своё поведение. Как он мог? Как посмел даже письма не написать для неё и поздравить. Сидящий рядом с ней господин Месмер, врач и целитель, что-то говорил про свои исследования в медицине, и Мария-Анна честно старалась вслушиваться в каждое его слово, как вдруг на тарелку прямо перед ней упал камешек. Богу известно, как тарелка не разбилась - Наннерль только и смогла как вскрикнуть параллельно со своей подругой, сидящей прямо недалеко с окном, и уже намеревалась встать со стула, как с улицы донёсся до слёз родно голос Вольферля.
  - Вольфганг?- девушка не смогла поверить, что услышала именно его, едва ли не списав всё на свою фантазию. И словно в ответ в окне показалось сначала сияющее как начищенный медный тазик, лицо юноши, а потом уже и половина его самого.
  - Guten Abend.
  - Вольфганг,- имя, сказанное Леопольдом Моцартом, говорило о многом его детям.
  - Ах ты негодник,- Наннерль угрожающе, но так любяще и по-сестрински, обратилась к нему и рассмеялась, всё же встав из-за стола. Уже подходя к окну она не удержалась и щёлкнула Вольфганга по лбу - как в детстве когда он слишком уж начинал озорничать.- Как ты...? Когда? Заходи в дом, Вольфганг, скорее же.

Отредактировано Nannerl Mozart (16-11-2020 16:22:13)

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » ne regrette rien[mlor]