приоткрытые двери! 227 vk
...

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Mein Mann, seine Verwandten und ich [pacific rim]


Mein Mann, seine Verwandten und ich [pacific rim]

Сообщений 31 страница 35 из 35

1

ЗНАКОМСТВО С ГОТТЛИБАМИ
The house had burned, but nothing there was mine,
We had it all when we were in our prime.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://i.imgur.com/NOZc9CB.png

the black keys – in our prime

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Newton x Hermann

июнь 2025-го, Гармиш-Партенкирхен

АННОТАЦИЯ

Когда выиграть войну с кайдзю было куда легче, чем воссоединиться со своей семьей.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

31

– Честно говоря, я вообще не понимаю, Ньют, как тебе все еще удается ровно сидеть, серьезно, – покачав головой, произносит Ванесса. – Я после длинных полетов бываю совершенно никакущая, от джетлага страдаю дня три.
– Знаешь, у меня такое ощущение, что мы все последние годы провели в состоянии непрекращающегося джетлага, так что… – прыснув, отвечает Гайзлер. – Я однажды не спал… Дня три подряд? Марафон был тот еще, я вообще, честно говоря, и не понял, что прошло столько времени.

Кажется, у них даже получается вполне себе естественно общаться с другими людьми. И даже может показаться, что так было всегда – все эти встречи с родственниками, болтовня на отвлеченные темы, совместные чаепития.
Только вот эти разговоры все равно снова и снова возвращаются к одной-единственной теме.
Возможно, когда-нибудь будет по-другому. Сколько человечеству нужно времени, чтобы пройти весь этот цикл и избавиться от этого фантомного ощущения нависшей опасности? Пять лет? Двенадцать? Двадцать? Или же это ощущение будет присутствовать перманентно, только лишь слегка поистертое со временем, утратившее краски – уже не такое колючее и болезненное?

Ньютон и сейчас это чувствует – хоть они и разговаривают о какой-то ерунде, это ощущение все равно неотвратимо присутствует.
Кажется, это остается только принять – потому как избавиться от этого чувства за одну секунду совершенно точно не получится.

«Мэнни»? Серьезно? Гайзлер едва ли не прыскает со смеху, но в конце концов все равно не сдерживается – получается удачно и почти идеально синхронизируется с очередной шуткой Ванессы.
Надо же, какое досадное упущение – за все эти годы ему и в голову не пришло, что имя Германна можно сократить таким вот образом. Хотя, это Herms закрепилось надежно и прочно – и пусть оно и дальше остается личным сокращением Гайзлера, который он не очень-то уж и хочет с кем-то делить.

Когда Германн с Дитрихом вдруг начинают говорить о нем, Ньютон это чувствует моментально – как будто бы даже не через дрифт, а каким-то шестым чувством. Кажется, что даже в затылке начинает зудеть – и Гайзлер прилагает огромные усилия, чтобы не обернуться, сверля взглядом двоих Готтлибов.
Все еще странно было осознавать, что о его собственном существовании все в семье Готтлибов знали примерно столько же, сколько и сам Германн. Но разве в случае Ньютона все не обстояло абсолютно так же? Хотя, конечно, сейчас он и не вспомнит уже, когда именно о Германне узнали отец с дядей. Вот тот момент, когда он рассказал обо всем Чарли, Ньютон помнил отлично – он тогда в очередной раз приехал в Филадельфию и хотел найти для Германна какую-нибудь прикольную открытку в местном книжном магазине, ну и Чарли, конечно же, пошел с ним. А там уже слово за слово он все и выложил.
Кажется, матери он рассказал это мимоходом, упомянув вскользь в одной из открыток – на Рождество, вроде бы? Интересно, помнит ли она.

И когда Дитрих упоминает Карлу, Ньютон вдруг понимает, что сам-то он даже попрощаться ни с кем не успел, пока скакал там под дождем – сначала от Отачи, а потом возле ее же хладного трупа. И не очень хладного, но уже ее детеныша.
Позвонил бы он кому-нибудь, если бы у него была такая возможность?
Почему сейчас кажется, что нет. То ли из чувства упрямства – потому что как так, они ведь еще не проиграли окончательно и бесповоротно, так зачем он будет прощаться раньше времени; то из какого-то другого чувства. Чувства страха? Страха, что таким образом он примет их общую участь и смирится с тем, что конец близок. А смиряться Ньютон Гайзлер не привык, это уж точно. Иначе бы не случилось того самого первого дрифта, а затем – следующего.

Отчаянные времена – отчаянные меры, это уж точно.
Интересно, как бы отреагировал Дитрих, если бы узнал, что, помимо них двоих, на этом «консилиуме» присутствовало еще хрен знает сколько членистоногих существ, подключенных через полуживой мозг детеныша Отачи?
И что теперь они мало того, что носят друг друга у себя в головах, так еще и ко всему прочему связаны с враждебной стрекочущей цивилизацией, которая в любую секунду снова захочет устроить на их планете апокалипсис?

Вопрос только в том, нужно ли ему это знание. Едва ли это будет заметно на данных обследования – только если те сами не сложатся в фразу «они дрифтовали с кайдзю, а заодно и с целым выводком тварей из другой вселенной».

– …Ньют, ты тут, а? – с улыбкой вдруг окликает его Ванесса, на что Гайзлер, чуть мотнув головой, отвечает:
– Да я просто все еще слегка залипаю – в самолете ничерта не поспишь…
– Ой, у тебя тут кровь, – вдруг подмечает Бастиан, касаясь собственного носа – и Ньютон, чуть вздернув брови, невольно отзеркаливает этот жест. Пальцы натыкаются на теплой и вязкое – ну привет, блин.
– На, держи, – Карла протягивает ему платок, но в последнюю секунду решает сама осторожно прижать его к носу Гайзлера.
– Не, ну такого после джетлага у меня не бывало, конечно, но всякое бывает, – покачав головой, произносит Ванесса, чуть подаваясь вперед и внимательно глядя на Ньютона. – Ты как?
– Да все нормально, ерунда, – уже самостоятельно удерживая платок у носа, отвечает Гайзлер, махнув рукой. – Сейчас пройдет.

Да уж, чувак, как тебе такие флэшбеки с практически полноценным ощущением присутствия?

+1

32

- Я понимаю, насколько это может сейчас неадекватно звучать, - продолжает математик, потому что - действительно - хоть это и их рабочая версия, существующая сейчас во всех официальных документах и пресс-релизах, и, возможно, относительно нормально воспринимающаяся со стороны максимально далёкими от дрифта и технологий людьми, для него самого и для тех, кто хоть единожды был внутри процесса так или иначе, она кажется... дикой. - Правда, вот сам тебе это говорю и получается какая-то ерунда, но тогда? - И это тоже правда, потому что в этот момент, уж само по себе или ради сантимента, он вспоминает момент в Трущобах, возле трупа гигантского монстра и стремительно остывающего трупа монстра поменьше. - Тогда это действительно казалось и... и было единственным возможным вариантом, единственным выходом, я даже...

Он собирается сказать, что не может даже попытаться передать это ощущение тяжести всей ответственности за себя, за Ньютона, за Мако и Пентекоста, за весь огромный необъятный и вместе с тем такой маленький и беззащитный голубой шар под названием Земля, весь страх, всё отчаяние, дико смешивающееся у него внутри с возмущением - он был уверен, что тварей должно было придти три, но их всего две! это немыслимо, он не может быть неправ, в последние мгновения своей жизни, он просто не. может. быть. неправ. - решительностью, гневом и бог весь ещё чем. Этот комок эмоций даже нормальному человеку распутать было бы непросто, что говорить о ком-то, вроде него, для кого эмоции, чувства и все прочие стороны человеческой личности всегда представляли собой загадку, тайну, что-то непознанное.

Вот только делать всего этого ему не приходится: в их диалог неожиданно вмешивается случай в лице - как обычно у них повелось - не кого-нибудь там, а Ньютона.

Сначала Германн осознаёт, что в голове у него гудит, и он абсолютно не разбирает слов Дитриха - а тот что-то говорит, если верить глазам, потому что рот брата открывается и закрывается, а губы явно формируют слова, вот только окружающий его гул становится громче, а игнорировать его становится всё тяжелей. Голова полнится тупой болью, словно опутывающей мозг со всех сторон, в глазах начинает двоиться, и он рефлекторно на мгновение зажмуривается, и это плохая, очень плохая идея, потому что в темноте его сознания без внешних стимуляторов его терпеливо поджимают они.

Предвестники проносятся по его сознанию ураганом переходящего в визг шелеста, образов и ощущений, которые ещё долго будут преследовать его в кошмарных снах и сгущающейся в углах тени. А сейчас он резко распахивает глаза и видит кровь, бегущую из носа биолога прямиком на платок его сестры, и сам чувствует неладное. Лёгкое покалывание и щекотку, столь характерную, что его мозгу требуется всего полсекунды, чтобы зажать пальцами собственный нос, а затем кинуться к Ньютону, добавляя к уже сформировавшемуся лёгкому хаосу ещё и себя. Это получается инстинктивно - будь у него время подумать, он бы так в кругу семь, да и вообще, скорее всего, не поступил.

"Ты в порядке?" звучит почти одновременно с тихим вопросом старшего "Это часто происходит?", и Германн снова хмурится, держа Ньютона за руку и глядя ему в глаза. Но у девушек, видимо, всё под контролем, и они отмахиваются от него, мол, дай больше воздуха, что ты нависаешь, уже всё хорошо. То, что он держит до сих пор собственный нос не замечает вся троица, и пока это не произошло, он выпрямляется и смотрит на Дитриха, который тут же тянет его чуть в сторону за локоть и многозначительно вскидывает бровь, пока Германн достаёт из кармана уже свой платок и, встряхнув тот слегка, прикладывает к своему носу.

- У этого... - он поправляет кусок ткани так, чтобы тот не лез в рот. - Нет графика. Но оно происходит. Иногда. От переутомления.

- Ты поэтому просишь меня вас осмотреть? - настаивает старший, уже меньше улыбаясь и совсем иначе представляя себе будущий осмотр. - Тебя что-то конкретное беспокоит и ты что-то не договариваешь? Германн!

- Техника, - он чуть гнусавит и потому морщится, отнимая платок от носа и протирая тот, чтобы убедиться, что всё прекратилось. В этот раз кровотечение не то чтобы сильное. - Техника была старая.

- Господи, - Дитрих закатывает глаза и проводит ладонью по щеке, устало потирая затем глаз.

- Нам не дали санкционирование, и Ньютон практически из хлама восстановил старый тестовый мост Тайфуна. И мы делали это без наблюдения.

- Знаешь, Мэнни, - Германн снова морщится, это прям какой-то застарелый рефлекс, - я знал, что в тебе есть склонность к безумным поступкам, особенно после знакомства с доктором Гайзлером, но это уже граничит с полоумием.

- Дит, - математик делает шаг ближе и теперь сам берёт брата под локоть, практически говоря шёпотом, потому что из всей этой сценки становится очевидно, что в курсе их дрифта только отец и он. Ни Карла, ни Бастиан, ни тем более Ванесса, совершенно не в курсе и пусть бы так и оставалось. - Мы все здесь только потому что Ньютон это сделал. Только.

И это действует. Старший смотрит на диван, где девушки всё ещё воркуют над пострадавшим, кидая на Германна осуждающие взгляды пополам с сочувственными и обсуждают их необходимость срочно отдохнуть, потом на свою жену и на детей, которые каким-то удивительным образом сидят на коленях его отца, который в свою очередь смотрит на них двоих холодным тяжёлым взглядом.

- Мы ещё поговорим об этом, - резюмирует он, наконец, кивая в сторону биолога. - И проведу вас через самый полный осмотр, потому что со старой техникой - ты прекрасно знаешь - всё, что угодно могло пойти не так. И мы оба знаем, что призрачный дрифт это именно такой, каким называется - призрачный, его не существует, телу только кажется, что оно связано с другим, и никогда - никогда - не бывает реального отклика, как произошло сейчас.

- Я только за, - уже не глядя на него отзывается Германн, отпуская его руку и на каком-то непонятном ему самому автомате, почти не понимая, что он именно он делает, опускаясь на пол перед Ньютоном - потому что места рядом с ним на диване вообще нет - и беря его за руку. - Как ты, Schatzi?

Он только за, потому что техника действительно была старая и искрила во все стороны; за, потому что в голове у него всё ещё шумно, а вокруг как будто бы немного темно, потому что не все предметы перестали двоиться; за, потому что веснушки Ньютона светятся в темноте и, видимо, не только - сейчас он едва-едва, но различает их свет; за, потому что Предвестники зудят у него в затылке пугающим стрёкотом, который то отпускает, то давит и давит на его волю сильней и сильней. Потому что они, чёрт возьми, - рой, и Германн хочет знать, возможно ли это зафиксировать, возможно ли как-то понять.

+1

33

Все нормально, как же.
Хотя, с другой стороны, вполне можно сказать, что подобное состояние стало для них с Германном уже своеобразным вариантом нормы. По крайней мере, на этот раз из носа так сильно не хлещет – да и в целом общее состояние довольно сносное.
Наверное, сейчас просто все совпало одно к одному – стресс после перелета, перенасыщение общением и эмоциями и прочее и прочее. Вот голоса в голове и решили напомнить о себе именно сейчас – когда их оборона несколько сломлена.

Ньютон сдвигает очки на макушку, чтобы на секунду сжать пальцами переносицу – под плотно зажмуренными веками расцветают аляпистые пятна самых разных оттенков – и потому не замечает подскочившего к нему Германна, который ловит его руку и как будто бы резко устаканивает
Как там было? Калибровка проприоцепций?

Ньютон поднимает глаза, встречаясь с Готтлибом взглядом, и криво улыбается уголком губ:
– Да все окей уже, правда. Ерунда.

Ерунда – по сравнению с тем, что могло быть. Пока что кажется, что они отделались более или менее малой кровью – но черт знает, что может показать обследование под надзором Дитриха.
Наверное, Гайзлер отчасти поэтому и опасается этого «медосмотра» на таком профессиональном уровне – мало ли что может выясниться в ходе него.
А вдруг жить им осталось пару лет от силы?

Конечно, в его голову уже лезет какая-то совсем невероятная дичь.
Но этот страх все равно так просто не вытравить.

И снова это знакомое и уже успевшее набить оскомину чувство вины.
Вины за то, что втянул во все это Германна, что теперь они вынуждены испытывать вот такие странные и стремные последствия их совместного дрифта.
Вины, на самом деле, тупой и совершенно не нужной. Гайзлер пытается напоминать это себе каждый раз, когда ненужная рефлексия снова и снова начинает прогонять его по одному и тому же кругу беспокойных размышлений.

Все случилось так, как случилось – и не то чтобы у него есть возможность откатить все назад и что-то исправить. Потому что, в конечном итоге, именно эта безбашенность и привела к тому, что сейчас они все сидят тут, в Гармише, в уже совершенно мирное время, на планете, которой уже ничего не угрожает.
И Ньютон бы ничего не стал менять, если бы ему предложили вернуться в прошлой.
Ну, окей, он бы чуть лучше все подсоединил – чтобы ухо током не било.

А прикинь, однажды мой нейромост из мусора попадет в учебники? Как одно из самых опасных и абсурдных инструментов для спасения мира.
Нейромост из мусора – и кусок мозга кайдзю в огромной колбе. Ну и остывающий труп детеныша Отачи.

Конечно же, это все шутки – но в каждой шутке есть только доля шутки, верно?

Ванесса вдруг сует ему в руки стакан воды – прохладное и чуть мокрое от капель стекло приятно ощущается в ладони, хоть и фантомное присутствие германновых пальцев все еще никуда не делось.
Ньютон делает глоток воды чисто машинально, отнимая платок от носа – кажется, кровотечение уже прошло практически полностью.

Это всего лишь кровь из носа – если так подумать.
Ну, ее можно было бы охарактеризовать как «всего лишь», если бы по сторону не присутствовали перманентно Предвестники.
Поэтому Ньютон слегка с запозданием улавливает слова Карлы:

– Наверное, вам лучше обоим сейчас отдохнуть – день был все-таки долгий. Столько часовых поясов преодолеть, да и вообще…
– Да наверное, – отвечает Гайзлер, на секунду переводя взгляд на платок, который он все еще сжимает в своей руке. Он вдруг понимает, что это уже второй Готтлиб, который вручает ему свой платок – забавно получается.

Кажется, он чувствует Германна до того, как успевает понять, что тот действительно рядом.
Тот вдруг присаживается перед ним и вновь берет его ладонь в свою – Ньютон вздергивает брови, таращась на Готтлиба, и сдвигается к краю дивана, чтобы Германна мог сесть рядом.

– Да уже все нормально, я серьезно, – с улыбкой отвечает он, сжимая сам ладонь Готтлиба и кладя их сцепленные руки себе на колени. – Надо просто поспать чуть больше, чем четыре часа – и завтра будет вообще все шикарно.

Тревожные мысли Германна все равно, так или иначе, но просачиваются ему в подкорку – и Гайзлер тоже вдруг задумывается о том, возможно ли отследить наличие Предвестников в их голове?
И если да – и это уже собственная мысль Ньютона – что будет, если это все вдруг вскроется?

Он чуть мотает головой, словно пытаясь отогнать эту мысль – по крайней мере, сейчас думать о таком точно не стоит. Да еще и не факт, что такое в принципе можно обнаружить. Наверное.

Взгляд Готтлиба-старшего Ньютон чувствует затылком – и его отчасти немного удивляет тот факт, что он все еще не вставил свои ценные комментарии. Но, может, тот просто выжидает – чтобы потом подловить их в самый неожиданный момент, заставая врасплох?
В любом случае, Гайзлер сейчас точно не в той форме, чтобы спорить и препираться. Может, это и к лучшему.

+1

34

- Германн, твоя нога! - восклицает Ванесса, вскакивая с дивана примерно с той же целью.

Вот только математику это особо не поможет сейчас, потому что с его текущего положения ему сначала нужно встать. И если почти упасть в него и в нём находиться какое-то время ему помог адреналин и смещённое в сторону здорового Ньютона восприятие, то с обратным процессом не так будет легко справиться. Тем более, если учитывать всю эту их усталость.

- Мда, кто-то здесь капитально так втрескался, - чуть отстраняясь от всей этой компании и тоже покидая диван, но скорее, чтобы при необходимости помочь брату подняться, тянет Бастиан. - И акробатика, и публичное проявление чувств. Наверное жутко завидно, а, Несса?

Девушка без особой силы и намерений ударяет его в плечо. Сам же Германн, удовлетворённый, видимо, заверениями биолога, театрально тяжело вздыхает, поглаживая его руку, и одаривает осуждающим взглядом обоих. Один уже давно здоровый лоб, а рассуждает всё ещё, как подросток; вторая же могла бы и обойтись без констатации очевидного. Спасибо хоть, что Карла молчит, и их отец - действительно - всё так же хранит блаженное молчание. Впрочем, Ньютон прав - тот вполне может просто каталогизировать все эти детали для будущего. Не может даже, а скорее всего именно это и делает. Да и чёрт с ним, если честно.

Осудив их в достаточной степени (а взглядом Германна Готтлиба при определённых обстоятельствах вполне можно было бы и убивать), он подбирает трость и упирает её в пол, второй рукой опираясь на колено Гайзлера. Некоторое количество усилий (плюс своевременная, но осторожная помощь и самого биолога), и он выпрямляется в достаточной степени, чтобы на часть присутствующих смотреть свысока и снова свободно передвигаться.

- Полагаю, на сегодня достаточно представлений, - чуть задрав подбородок, он обводит взглядом всех присутствующих. - Мы действительно очень устали, а дорога была тяжёлой. Полагаю, мы пропустим ужин. Или поедим наверху.

Их не провожают особо, только Дитрих следит почти за каждым шагом взглядом коршуна, так же унаследованным от отца, подмечает и намекает, следит. Вопросов у него действительно будет много, но все они значимые. Что же до возможности определить наличие влияния предвестников? В этом отчасти цель просьбы. Германн хочет знать, можно ли это увидеть. И, если можно, то как это описать, как мониторить и оценивать?

Они и сами ведь раньше хотели исследовать этот феномен. Хотели и отчасти обязаны были, ведь кроме них это сделать никому не под силу (и никому не будет позволено из-за всего, что следует за разглашением подробностей тайны). Вот только они оба едва ли могут считаться компетентными в нужной им области. С мозгами из ни двоих непосредственно работал только Ньютон, и то в совершенно другом смысле и плане. Дитрих был им необходим и как лучший специалист в своей области, и как человек, знакомый с ТОК и технологиями от первого лица и из личного опыта, и как брат, то есть - если вдруг, но совершенно не обязательно - им понадобится доверенное лицо. Германн не собирается ничего вываливать сразу. Как и не собирается сдаваться при малейшем давлении. Нет, отчасти в этом тоже кроется определённый смысл - Дитрих будет искать совсем другие, более очевидные патологии без возможности свалить всё на уникальность их дрифта и непостижимость последствий. Достаточно старого оборудования, всё остальное - потом.

+1

35

Наверное, что-то такого вполне себе следовало ожидать.
«Такого» – это когда все в какой-то момент идет как-то не так. То ли они с Германном такие огромные везунчики, то ли какие-то высшие силы, в которые никто из них двоих не верит, решили вот так над ними поглумиться. Наверняка, в ответ на весь этот прожженный научный скептицизм.
Хоть и, если так подумать, никакой глобальной катастрофы не произошло, но, как говорится, осадок все равно останется – пусть и, скорее всего, завтра никто обо всем этом и не вспомнит даже.

Слова Бастиана вызывают невольную улыбку, а упоминание публичного проявления чувств так и вовсе почти заставляют прыснуть от смеха, но Гайзлеру каким-то нечеловеческим усилием воли удается сдержать это все.
Наблюдать за этими взаимными подколами Ванессы и Бастиана довольно забавно – пусть те и не являются друг другу родственниками, но динамика у них вполне себе соответствующая. Самому Ньютону такого не хватало в его юности и уже чуть более взрослом возрасте – нечто похожее бывало лишь в те моменты, когда удавалось вырваться к Чарли в Филадельфию.
Хоть в целом семейство Готтлибов и производит такое немного чопорное впечатление, слегка припорошенное пылью, как какой-нибудь старинный фотоальбом с золотым тиснением, но это семейство все равно, так или иначе, состоит из вполне себе обычных людей – каждый со своими заморочками, что уж тут поделать.

Германн, тем временем, поднимается на ноги, окидывая всех холодно-испепеляющим взглядом (после стольких лет Ньютону все еще непонятно, как это у него вообще получается), и объявляет, что остаток этого дня они проведут в уединении.
И, на самом деле, Гайзлер даже рад такому раскладу – потому что им действительно нужен отдых.

– Мальчики, зовите, если что-нибудь будет нужно, – с легким беспокойством в глазах произносит Карла.
– Да, хорошо, не переживай, – коснувшись ее плеча, улыбается Ньютон. – Тогда, наверное, всем до завтра?
– Завтрак в девять, если что, – произносит вдруг Готтлиб-старший из своего кресла, на мгновение выныривая из своей газеты, чтобы взглянуть на них с Германном внимательным взглядом.

Ну, конечно, разве могло быть иначе? Даже завтрак тут по расписанию.


– Да уж, если бы я не залил там все кровищей, то можно было бы сказать, что все прошло вполне себе сносно, – произносит Ньютон, когда они, поднявшись в комнату Германна, остаются вдвоем.
И пусть кровищи на самом деле было не так уж и много, чтобы прям залить все, но эта хрень, так или иначе, но переполошила всех.

Да, наверное, провести еще и ужин во всеобщем кругу было бы слишком. Кажется, Ньютон только сейчас в полной мере понимает, насколько же сильно он устал – пусть до этого степень этой самой усталости была немного смазанной и неопределенной.
Сейчас бы сходить в душ и завалиться спать – чтобы наверстать все те лишние часы бодрствования. Хотя, конечно, сон так не работает – невозможно его как компенсировать, так и выспаться впрок.
Но, по крайней мере, сейчас можно сделать вид, что это работает именно так.

– Понятия не имею, что это было, – усевшись на край кровати, произносит Ньютон, снимая очки и потирая ладонью уставшие глаза. – С чего вдруг произошла вся эта ментальная атака, блин… Может, действительно надо выспаться и набраться сил? Не знаю. Но я хотя бы обошелся на этот раз малой кровью – в буквальном смысле, ха-ха.

Как смешно, действительно. Просто оборжаться.

Гайзлер вдруг вспоминает, каким одновременно встревоженным и суровым взглядом проводил их Дитрих, и вздыхает, понимая, что теперь никак не отвертеться от ковыряния в голове – в попытках выяснить, насколько сильно им сломал мозги весь этот дрифт. А в случае Ньютона – дрифт в количестве двух штук.
Может, там уже и проверять особо нечего, знаешь.

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Mein Mann, seine Verwandten und ich [pacific rim]