TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Sirens of the Vanaheim's Sea[asgard]


Sirens of the Vanaheim's Sea[asgard]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

Sirens of the Vanaheim's Sea
Down by the deceitful sea.
They sing for me
The sirens of the seven seas
Their eyes are all fixed on me.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://i.pinimg.com/originals/65/e9/01/65e90173240f8faaa7125c2acb1aec9d.gif
I heard you call my name
On a stormy day.
From beneath the waves
I watched you slip away
And I knew it was far too late.

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Loki // Sigyn

many many years ago // Vanaheim

АННОТАЦИЯ

Много-много лет назад закончилась очередная война. Теперь, казалось, мир с Ванахеймом будет вечным, ведь стороны обменялись взаимными заложниками, наделенными властью. Но, как и многие истории, эта заканчивалась, чтобы стать началом для другой.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][status]дитя Ванахейма[/status][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

Отредактировано Sigyn (27-03-2020 17:00:03)

+3

2

[indent] Против Асгарда Ванахейм сражался дольше многих миров, на которые обрушивалась мощь единой армии, но прискорбнее было и то, с каким упорством своевольные ваны восставали против владычества Одина снова и снова. Так было и в этот раз, но вот уже пятнадцать лет как обещали мир новые решения Всеотца о том, что этому договору подспорьем быть житью Ньёрда – их царя прежде - в Асгарде пока местными землями заниматься будет верный правителю Мимир – ас добрый и мудрый. Ваны имели разные народности как и асы, обобщенные сутью своей и миром обитания, единым для них был и тот пласт, что пролегал происхождением много раньше появления асов. Их мир был полон магии – первородной, древней – которой ваны почти разучились пользоваться да и пользуясь, больше подчиняли её на примитивном уровне, по наитию.
[indent] Локи, второй по рождению сын Одина, в ту пору был еще молод по меркам асов – ему едва ли минуло семь веков, - но уже являлся повидавшим жизни в бою воином. Увлеченный магией, постигавший её уже многие годы он любил оказаться в Ванахейме, где мог предаться практике увлечения без посторонних глаз и лишних усилий. Пока Тор развлекался со своей верной троицей и Сиф, отчаянно доказывающей, что она воин не хуже мужчин, второй принц охотно согласился на просьбу матери. Фригга просила его не позже как сегодня утром спешно отправиться в Ванахейм по важному делу – помощи просил Мимир, чьи воины внезапно пропали без вести у Северных берегов. Занятый устранением бед войны и укреплением власти, наместник не мог найти достаточно времени для расследования в котором предполагал участие магии и больше всего боялся причастности местных.
[indent] Северные берега были одним из самых красивых мест Ванахейма. Здесь малонаселенные земли переходили в бесконечную полосу каменистых пляжей и бухт, образованных меж утесами, за ними же начиналось бескрайнее синее полотно морских вод. Небо почти всегда было пасмурным и солнце едва могло пробиться сквозь пелену тумана, зато ветра были теплыми в отличие от тех, что царили в землях Севера. В том и была географическая ирония, что имея такое название от Севера эти земли были очень далеко и лежали ближе к средним широтам. В этом были все ванахеймцы – точность не являлась их коньком, так же как не являлась и рациональность.
[indent] Юноша шел вдоль линии отлива почти погружаясь в мягкий песок на всю высоту подошвы сапога из мягкой телячьей кожи и наблюдал за кровожадным пиршеством чаек на прибрежных валунах, обнаживших свои тела из воды. Царил мир и покой, обволакивала уединением тишина и асгардец чувствовал редкое для его души умиротворение. Свободно опущенные вдоль тела руки были полностью расслаблены, шаг был неспешным, лицо выглядело миролюбивым и приветливым. Черные одеяния – по которым издали в  Асгарде совершенно точно могли опознать принца – никак не мешали ему в этот теплый и пресыщенный влагой воздуха день.
[indent] Локи однозначно и без сомнения ощущал в этом месте присутствие магии, она наполняла все вокруг, но разве это есть гарантия того, что можно из горсти песка сразу вынуть нужную искаженную песчинку? Так и с обилием магии – невозможно в большом присутствии её сразу угадать использованные чары, и все же они совершенно точно были. Что-то вынудило опытных солдат свернуть с патруля и двинуться в эту сторону и хотя Локи не был высокого мнения о уме большинства асов, но понимал как много усилий надо сподвигнуть сойти с приказа сразу десять воинов.
[indent] Следы оборвались у кромки мокрого песка – их давно затянуло пресыщенной водой поверхностью, но дальше по побережью начинался серп каменистой бухты, вытесанной водой в тверди утеса. Присев на корточки, юноша протянул руку и прикоснулся пальцами к последнему из следов, но не почувствовал ничего. Воинов не вели сюда чарами, они шли сами – но зачем? При всей их пустоголовости вряд ли разом овладела нестерпимая жажда суицида.
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

+2

3

[indent] Высокая угловатая девочка, перепрыгивая босыми ножками с камня на камень,  с ловкостью акробата легко балансировала на их влажной поверхности, каждый раз, когда прыжок выходил удачным, прикусывая нижнюю губы с хитрой улыбкой. Длинная и толстая коса медно-русых волос, болтающихся за её спиной почти до середины бедра, блестела на свету, отраженном от водной поверхности, тем блеском, какой дает здоровый, получающий достаточно питания волос, а глаза, точно светлые сапфиры, искрились беззаботным весельем детства; о, прекрасное время, когда никакие заботы не лежат на плечах! Ей не нужно было думать о последствиях войны, о смерти и болезнях, о голоде или нищете, даже о том, что одеть, все, что занимало её детский разум, сводилось исключительно к задаче придумать себе занятие в свободное от всех этих девчачьих наук время.  Хотя ум её был жаден, а все на свете любопытно, прилежно сидеть часами, постигая искусство стежка для вышивки или изготавливая специи для каши, девчушке было скучно и слишком утомительно. Пожилая ванесса, что присматривала за ней и обучала, только головой качала, сетуя непослушнице, что, если она не будет прилежно постигать все женские премудрости, отец никогда не сможет удачно выдать её замуж. Но что такое замужество для тринадцатилетнего ребенка, который поглощен изучением такого огромного и таящего столько секретов мира, как не пустые слова о чем-то таком, что не скоро случится?
[indent] Вообще-то Иллурия, её няня, была абсолютно права, многие ванессы выдавались замуж уже в семнадцать лет; но отец проказницы, такой же медно-русый, с густой бородой рослый воин, родной брат Мимира Хёнир сделал девочку сущим баловнем, любя её той безмерной отеческой любовью, в которой был готов потакать дитю абсолютно во всем. С такими девицами спасу нет, вздыхала Иллурия подругам, потом все из себя такие-разэтакие, никого не слушают, ножками топают, уж лбы здоровые, давно своих родить пора, а все «пааапенька да паааапенька». А старый дурак и рад услужить, лишь бы сияло ему его луноликое солнышко. Тем хуже, что девка-то красавицей, клянусь норнами, растет. Ох, помяните мое слово, быть еще беде, коли за ум не возьмется.
[indent] Хёнир в самом деле берег свое сокровище пуще некуда, никто за все её тринадцать лет ни разу слова дурного не посмел сказать, не то что иначе обидеть как-то. Не смотрите, что дочь из него веревки вьет и в узелки завязывает, со всеми прочими это матерый воин, опытный боец, рука тяжелая, голос зычный, а нрав тяжел, ежели взбесить. Никто в Ванахейме не стал бы нарываться, даже будь дитя сущее отродье Йотунхейма; но Сигюн, как её звали, была, при всей своей неусидчивости, ребенком добрым и доверчивым, к каждому живому существу сострадательным, потому ваны искренне её любили и обижать не видели причины. Но в том и крылась опасность: не обижали её, оттого зла в мире не представляла и ко всему тянулась, не опасаясь коварства или черного помысла. На то Иллурия отцу её тоже указывала, чтобы понимал, как легко будет такую наивную совратить да использовать, отец не вечен, так муж защитит, а коли без мужа, то куда деваться? На милосердие норн уповать? Но Хёнир, хоть это и понимал, только хмыкал в бороду добродушно да отмахивался, мол, не собираюсь я помирать, почто меня хоронишь?  Для него Сигюн была еще совсем крохой, которая вчера под стол пешком ходила, а потому одна мысль о том, что придется её кому-то однажды отдать, сжимала сердце отца стальными оковами; она была единственным плодом его величайшей любви, которой больше нет, единственным свидетельством, что не было сном. Хоть цветом волос дочь пошла в него, каждой прочей чертой с каждым годом она все больше становилась копией матери; Маргрит была красавицей, такой красавицей, какой, хоть весь Асгард и все Девять миров обойди, не сыщешь, и, как бы сильно не любил он её, как крепко бы не сжимал в объятьях своих, но сердце её было вольным. Ушла, навсегда ушла, оставив лишь робкую надежду, что вернется, да малютку-дочь. Он и знать не знал, что давно вернулась Маргрит, снова и снова возвращалась, берегла дочь, опекала, наставляла, чтобы однажды дать выбор: уйти туда, в бесконечную гладь свободы и власти над своей волей или остаться, подчиняясь чужой воле и чужим правилам.
[indent] Вот и сегодня, повидавшись с матерью в бухте, девочка оттого такая счастливая и довольная направлялась, не спеша и играя, в сторону дому, до которого долго еще было идти, когда заприметила чужого внизу. Обладая от рождения хорошей памятью на лица, она быстро отыскала в воспоминаниях, что молодого аса этого прежде видела, а потому и вовсе перестала бояться, тотчас бодро изменив направление движения и запрыгав по камешкам вниз с каменистого хребта бухты в его сторону. Не то чтобы уж они были приятелями, видела его девочка всего однажды, возле дворца; он тогда верхом с прочими асами прибыл, с какими-то поручениями от Всеотца, так ей Иллурия шепнула в ответ на расспросы.
- Привет! – звонкой капелькой поскакал по камням голосок. – Ты ведь, верно, Локи?  - она не была уверена, но, кажется, именно его так назвала тогда няня. – А меня Сигюн зовут! – спрыгнув босыми ногами в песок с последнего валуна, она беззастенчиво уставилась на аса, которому едва бы достала до середины груди.  – А что ты тут делаешь? Ты заблудился? Ваши сюда не ходят. – Вопросы посыпались как из рога изобилия, чему сама девочка, впрочем, ничуть не смущалась, словно с ровней говорила, с мальчишкой с соседнего двора. Впрочем, в своем простом сейчас льняном платье под цвет глаз она и сама больше походила на дворовую служку, чем на знатную девицу.
[status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

+2

4

[indent] Не легким трудом было любому существу в Девяти мирах подкрасться незамеченным к Локи. В свои семь веков он видел немало сражений и смерть как она есть без всяких романтических ликов, чтобы оставаться невнимательным и беспечным, склонился больше к тому, что смертные однажды откроют для себя как паранойю, а до той поры – подозрительность. Так что принц был удивлен – хоть виду не подал – тому как близко к нему подобрался этот ребенок без того, что асгардец его заметил. Природная недоверчивость сначала едва не стоила девочке жизни, ведь застигнутый не вовремя врасплох шлепаньем мягких ступней о воду юноша почти схватился за кинжал и был готов его метнуть. Друзья к Локи потому никогда не подкрадывались. Хотя и не было у него ведь друзей как таковых, только знакомые да приятели.
[indent] Поднявшись прежде с положения присяда, в котором пребывал, он посмотрел на девочку перед собой взглядом долгим и испытующим, в котором – все же – совершенно точно читалось любопытство. Принц не имел слишком много против к нарушению субординации, хотя и находил ту очень важной частью формирования правильных манер общества, но здесь его удивило то, что ребёнок совершенно не выказал страха к незнакомцу. Не единожды в своих приключениях юноше приходилось встречать морок столь искусный, что нет шансов почуять погибель, пока не станет поздно. Он привык к тому, что доверять будет лишь глупец или самонадеянный вроде  Тора, хотя братец редкостно глуп, не нужно сложных метафор. Перед Локи же было совсем дитя. Она смотрела на него с тем самым доверием, которое он так низко оценил для чужака, и заинтересованностью в больших лазурных глазах в тон горизонту у линии моря.
- Привет. – хотя дружки Тора охотно раздавали для него ярлык сноба, зазнайки и высокомерного насмешника, сам Локи не представлял внутри лишь одну грань, он был многогранен и потому способен не к одной только вариации себя. Он менялся, адаптируясь к ситуации или тому, кто перед нем. – Все верно, я – Локи. – юноша, что редко наблюдалось на его лице без важного повода, притворства или общения с матерью, улыбнулся. Бессмысленная болтовня обычно раздражала его уши, но этот ребенок веселил ею, а не злил с порывом уйти. – Приятно познакомиться, Сигюн. – Эта простодушная забота, вот что его позабавила. Разве что ребёнку ведь и будет дело до существа, которое он впервые видит, и все же это было странным образом приятно. Их воспитание готовило выносливых воинов, а потому о Локи давным давно никто не беспокоился. Кроме Фригг. Но она была его матерью, а здесь все же честь доброго отношения от чужого, пусть только ребёнка. – Я не заблудился вовсе, а пришел сюда специально, знаешь, ищу кое-кого. – Искренность не была козырем принца, но в его голову вдруг пришла мысль, что эта девочка могла и видеть пропавших, если гуляла здесь тогда, и потому Локи взял лестный для любого ребенка тон – честность. – Ты случайно не видела здесь солдат, тех, что обычно охраняют поселение? – Светлые глаза с зелеными искрами в глубине в этот момент наблюдают за девочкой слишком уж пристально, он готов подхватить каждое её слово и мгновенно опознать в том ложь. – Наместник очень беспокоится за их судьбу и ты бы очень мне помогла, Сигюн, если смогла пролить свет… - Локи словно и не дышит, весь подобрался струной в напряжении. Длинные пальцы неощутимо танцуют по жесткой складке одежды – удлиненного жилета из плотной кожи с металлическими нашивками – как знак того, как волнительно юноше это ожидание.
[indent] Он не думает о том, насколько красиво это дитя, не взвешивает его разумность, не испытывает потребности к умилению или восторгу как обычно свойственно многим при виде очаровательных детей. Локи видит в ней лишь возможный источник нужной информации и только это захватывает и удерживает его. Если бы он знал в этот миг, как вздумали плести судьбы его нить норны, изрядно удивился – а может и испугался. Но Локи не ведал будущего, оно было скрыто за многими покровами, и потому беды трикстер не чуял и не ждал. По его ощущениям, девочка обладала удивительно теплой и располагающей как у всякого бескорыстного и наивного существа аурой.
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

+2

5

[indent] Северные Берега, действительно, были очень красивым местом, но малолюдным именно потому, что дурная слава царила здесь. Не каждый смельчак осмеливался приехать на эти плодородные зеленые земли со своей семьей, чтобы строить дом и разбивать огород, хотя охотно здесь росли и плодовые деревья, и овощи, а леса были полны дичи так же, как воды рыбы. Причиной этому на самом деле было то, что эти земли принадлежали морским ванессам; на берегу прекрасные, как заря, сладкоголосые, с бархатной кожей и стройным станом, распустив свои изумительной длины и густоты волосы, они среди всех ванесс, которые тоже страшными бывали очень редко, сразу выделялись издалека, притягивая внимание. Игривы они были и легкомысленны, и охотно откликались на чужую страсть, но то была лишь вершина айсберга. Маргрит, сидя на отполированном прибоем камне, расчесывая свои каштановые волосы, могла бы одна из многих ответить, что  только это маленькое дитя стало причиной, по которой повезло всё еще топтать живым землю Хёниру, потому что морские ванессы любят лишь своих детей, иная форма любви для них только блажь и развлечение. Сигюн не раз видела, как мать, сидя на камне рядом с ней восхитительно красивой женщиной, обнимая её тонкими нежными руками, подобрав под себя стройные ноги, в один грациозный прыжок покидала камень, уходя под воду, и там, под водой, изменялось её тело, удлиняясь, обтягиваясь, как одеждой, блестящей золотой чешуей, а ноги срастались, вытягиваясь, пока не обращались в мощный гибкий рыбий хвост.  Не было в этих водах хищника свирепее, чем морские девы; быстрые, как молния, маневренные, налетали они стаей на добычу, многократно превосходящую их размерами, и острыми когтями и зубами целые куски мяса из живой плоти вырывали, чудо было от них вырваться, если настигли. Но не в том дурная слава была, что жалко наземным ванам стало рыбы, а в том, что в воде не было им различия, чью плоть рвать, в воде они утрачивали все то человеческое, что в них было, и легко становились каннибалами, забывая, что те ваны, что по земле ходят, родичи им по крови.  Старые ваны могли рассказать, как пытались войска Одина в стародавние времена с моря атаковать, да в итоге несолоно хлебавши вернулись с легендой о том, что живет в тех водах гигантский свирепый змей морской, даже имя ему придумали – Йормунганд; а всего и дела то было, что столкнулись их корабли с сопротивлением морских дев. Коли же вынырнет она из воды, ванессой явится, песню запоет, заслушается и бог, и смертный, как пьяный или околдованный, по своей воле пойдет прямо в руки; с улыбкой и пением сладким дождавшись, поднимется она к тебе из воды, нежно обовьет руками да к себе потянет, к устам манящим, но только окажешься в воде, руки эти ласковые невиданной силой нальются, стиснут в смертельных объятьях и  на дно потащат, пока не захлебнешься. Не упросить такую, не сторговаться, ибо доступны им все сокровища морские, только к ним они пристрастия не питают, так распорядилось Мироздание, что у всего должен быть свой защитник, и морю назначило их.
[indent] Но Сигюн исполняла просьбу матери и никому о их встречах не рассказывала; она любила матушку не менее сильно, чем та – её, и не видела в той зла. Впрочем, Маргрит тоже не была дурочкой и не рассказывала маленькому своему порождению всей правды подводной жизни, лишь, помимо чар своих, учила уважать и любить все живое вокруг, каждое творение матери-природы, не делать окружающему миру зла и защищать слабого. Казалось бы, о какой защите идет речь, учитывая образ жизни ванесс, но и тут была своя тонкость; морские девы не трогали слабого, не завлекали в море детей, не топили стариков, не нападали на водных обитателей слабее себя, только если были сами ранены или обессилены, и шел вопрос выживания. Такой неоднозначной была философия этих диковинных созданий, а Маргрит, желая дочери добра, доносила её как могла. Она могла часами любоваться плещущейся в лучах вечернего солнца в бухте девочкой, оберегая её от любой напасти; но и без того ни одна тварь морская или наземная, чуткая  намного больше аса или вана, не смела сунуть свой нос, как бы не хотелось,  в воду, пока чуяла запах морской девы; знали, одна дева – не так страшно, но только засвиристит пронзительно, тотчас вскипит вода, стаей явятся.

[indent] Если бы девочка подозревала правдивость страшных слухов, что ходили о этих берегах, она, конечно же, немедленно предупредила чужака убраться подальше от воды; но она их не слышала, а в те, что слышала, не верила, потому и не спешила с жуткими предупреждениями. Поправив выпавшую на лицо прядку волнистых медных волос, она смешно сморщила курносый носик, задумавшись, но потом покачала головой отрицательно:
- Не-ет, я тут никого не видела сегодня, сюда редко ходят, - пожав угловатыми плечиками, простодушно добавила, - боятся.  – Но она сама совсем не испытывала страха, даже гуляя здесь в полном одиночестве, когда стемнело, словно кожей чувствовала стерегущий взгляд из темной глубины воды, как и сейчас. Маргрит, подметив незнакомца, что приближался к берегу, изменила свой курс, держась параллельно линии песка, не высовываясь сильно, но наблюдая настороженно. Ей коварство мира было известно, как и хрупкость полукровного дитя.  - Говорят, что пришедшие сюда обратно не возвращаются, - поведав слух, она, чуть наклонив по птичьи голову, с забавным выражением лица, словно бы сообщая какую-то важную тайну другу, добавила: - Но я в это не верю вообще-то. А почему ты думаешь, что эти солдаты пришли сюда?[status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

+2

6

[indent] Сыновья Одина – Всеотца настолько различными вышли, что можно заподозрить у них совершенно разных родителей.  Хотя оба были высоки и хороши на вид, против белокурого массивного прямолинейного и громогласного Тора трудно смотрелся в тандеме черноволосый худощавый Локи, манеры которого всегда были безукоризненно вежливо, а тон вкрадчив. Когда они были совсем детьми, разница между ними не была так броска. Как всякий старший брат Асгарда, Тор доказывал лишний раз свое мужество перед девицами и дружками, изводя младшего брата, а младший брат немедленно таил обиду и расплачивался ловко и метко позднее и не так открыто, зато нередко злее. Один не видел в этом беды – это была совершенно нормальная модель взаимодействия мальчишек, но сердобольной Фригге – знающей великую тайну Асгарда – всегда казалось, что уязвим и обделен младший, и оттого увлекла она его – страждущего знаний – в обитель магии, навсегда разорвав робкую надежду к схождению братьев душой и взглядом. Воины Асгарда не уважали магию, считая её женской наукой и отдавая почести другим проявлениям доблести, а Локи  - познавая искусства эти дальше знаний, что давала Фригга – быстро признал для себя, что победа в итоге наименьшими жертвами куда выгоднее жертв с возможностью сверкать мускулами.
[indent] Локи в самом деле и поныне, за семь веков жизни, все еще оставался худым, а нелюбовь к отпусканию бороды и хаосу в волосах делало его лицо женственным и совершенно юным. Стоя перед ванкой, со стороны он не казался много старше её, им дали может быть лишь лет пять различия. Но возраст отпечатывался в глазах  - больших выразительных и всегда настороженных ко всему глазах принца, все семьсот лет.  Он подумал еще в какой то миг, что девочка просто недостаточно сообразительна и оттого не осознает, кто перед ней и с кем она так вольно держит речь.  Но еще подумал и о том, как занятна эта маленькая ванесса, с простотой равного обращающаяся к асгардскому принцу, но без цели его принизить или оскорбить, а по недомыслию.
Смешная девчонка.
[indent] У них с Тором больше не было близкой родни, вовсе не было сестер. И глядя в бездонные глаза девочки, принц подумал о том, будь у них младшая сестрица. Наивное маленькое существо, умеющее любить, но не анализировать, доверчивая глупышка, которой легко внушить и восхищение, и обожание к братьям совершенно простыми манипуляциями. Чем больше проходило лет, тем дальше Локи сам уходил от прочих компаний и находил для себя это удовольствием удобного одиночества, но тем же временем не ощущал себя довольным. Неведомая пустота цеплялась за него, тянула обратно к обществу – к одобрению отца, любви брата, нежности матери. Без них он не чувствовал себя целым, но с каждым годом все яростнее отказывался это признавать как будто считал чем то унизительным это состояние потребности в чьей то любви и принятии.
Была бы у нас младшая сестра… я мог бы обучать её, советовать, наставлять, и она была бы достаточно умна, чтобы понимать меня в этом презрении к глупым бравадам Тора и его дружков.
[indent] В голове юноше образ несуществующей сестры почему то сразу обрел душевные и нравственные черты Фригги, но визуальный вид её оставался размытым и неясным, черты никак не подбирались и в конце концов обрели сходство с маленькой ванкой, что была рядом в эту минуту и породила в нем такие мысли. От погружения в теплые раздумья в глубинах душевных чертогов облик принца стал мягче.
- Жаль, что тебе они не попались. Посмотри, - он вытянул руку, привлекая внимание девочки и указывая на затерявшийся у края столкновения зелени и песка отпечаток стопы, - видишь, вот там обрывается след.  Он отпечатался глубоко, значит, шел человек тяжелый или несший что то тяжелое. А форма отпечатка похожа на стандартный идущий от сапог, что носит стража.  Это говорит нам о том, что как минимум один из стражников подходил к этому месту и нет доказательств, что после шел обратно.  – Ощущая меж лопаток недоброе давление чего то незримого с того момента, как для обращения внимания к следу подошел к девочке совсем близко, юноша обернулся и взглянул на воду прищуренным взором.  – Если же он не пошел обратно, Сигюн, то отчего? Ждала ли его здесь лодка и на ней он покинул берег? Или лежит вдоль побережья тайная тропа? Отыщись здесь его оружие и одежда, можно подумать, что в жаркий день солдат решил искупаться  - но кто же в здравом уме иначе шагнет в воды в полном облачении, в котором там годно лишь утонуть как камень?  - На самом же деле Локи не спрашивал девочку, он лишь рассуждал вслух, как рассуждают при домашнем питомце, зная что тот все равно не ответит по недостатку мыслительных способностей.
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

+2

7

[indent] Дитя постигает мир, основываясь на том, что вкладывают в него взрослые, само по себе оно никогда не узнает его полностью, во всех нюансах, лишь, как дикий зверь, постигнет азы выживания, но красота будет недоступна. Оно не будет восхищаться творением природы, не сможет постичь философию, не прочтет древних трактатов с их удивительной мудростью и будет обречено прожить свою жизнь зверем, ведомым инстинктами, и зверем же умрет.  Но не такой жизни своему слабому дитю хотела Маргрит, когда отдавала её на берег, к отцу, и в том сделала большое одолжение дочери, которая к своим тринадцати годам знала, в общем-то, все то, что надлежит знать в этом возрасте любой другой ванессе. Вот только вторая половина крови нет-нет, а брала верх, поэтому Сигюн постоянно тянуло к морю, в леса, в поля, иными словами, ближе к природе, дальше от себе подобных. Да и себе подобные, ровесники, не слишком тянулись к девочке, словно боялись; Иллурия для себя полагала, всему виной не отцовы, как все думали, а материны глаза – яркая лазурь океанских волн, в которых отражалось то, что в тех водах крылось: страх и ужас, мерзкий удушающий холод смыкающихся над головой потоков, обессиливающих и увлекающих на дно.  Когда девочке случалось злиться, а бывало такое, хоть и не часто, но происходило, то ванесса первая подметила, как теряет покой океан, стягиваются над миром грозовые тучи, поднимается ветер; но страшнее всего видеть эти глаза, теряющие всю прежнюю свою доброту и чистоту и приобретающие звериный блеск водного хищника, существа без жалости  и морали. Кажется, вот-вот и обрушится на тех, кто рядом, вцепится ногтями в лицо, озверев, себя не контролируя. Если бы она спросила саму Маргрит, морская дева только фыркнула презрительно, потому что никакого отношения к происхождению гнев девочки не имел, просто не надо до такой степени бесить эмоциональное и восприимчивое дитя, что оно людской облик теряет. Сама Маргрит отличалась удивительным хладнокровием, как и большинство ее соплеменников, владея своими эмоциями в совершенстве.
[indent] Так вот, этот  эмоциональный и восприимчивый ребенок, от любви и заботы лишь расцветающий еще пышнее добротой души и любви  к миру, малышка Сигюн вполне привыкла к тому, что взрослые охотно делились с ней этими чудесными тайнами мира, и охотно им внимала, не отбрасывая протянутой руки знаний, и потому нисколько не удивилась, когда ими начал делиться и асгардец.  Смиренно, как покладистый ученик, сцепив ладошки перед собой, она с очень серьезным и внимательным видом слушала все то, что говорил ей Локи, к тому же, это в самом деле было интересно.
- А папа мне так же про следы объяснял, - уверенно произнесла она, кивнув с неподходящей ей степенностью, - только про животных. Это все ужасно интересно! – незамутненный восторг ребенка сменился задумчивостью. – Здесь только по камням можно пройти к бухте, когда отлив, - она, в свою очередь, указала асгардцу на тот маршрут, каким сама сюда пришла, - но из бухты дальше только если по воде, там скалы очень крутые. Я хотела однажды залезть, но мама сказала, что это очень высоко, и я упаду и расшибусь. На-асмерть. – Ребенок плохо воспринимает понятие смерти, оно для него слишком сложно, но девочка была уже не настолько мала, так что это утверждение Маргрит произвело достаточное впечатление, чтобы испугать и отбить отходу пытаться. Но сейчас куда больше Сигюн заняла иная мысль, вспорхнувшая в голову как бабочка с цветка, и полностью овладела ей, поджигая простодушное любопытство юного существо, зачарованного всем мистическим и загадочным. Протянув руку, она настойчиво привлекла внимание отвернувшегося к морю юноши, подергав его пальцами за рукав, потому что отец всегда говорил, как неправильно говорить в спину собеседнику. – А почему ты не можешь просто  - раз! – и узнать, где эти солдаты? – лазурные глаза прямо-таки блестели предвкушением близости волшебства. – Няня говорила нам, что ты – колдун! – выпалила и уставилась пуще прежнего, словно страшную тайну какую-то сказала; виной всему было не то, что магия была так диковинна для дочери Маргрит, а в том, что именно таким загадочным тоном, с таинственным придыханием, эту информацию им однажды и подала Иллурия, в тот день, когда был прошлый визит асгардца в Ванахейм. Няня, правда, хотела этим напугать и отвадить, но это же все равно, что настоящую фею из сказки увидеть, живого колдуна!
[status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

Отредактировано Sigyn (29-03-2020 18:47:08)

+1

8

[indent] Локи испытал внезапный приступ веселья, сам не зная от чего именно, и тихо засмеялся – почти беззвучно. Колдун! Как лихо однако слава расходится по всем уголкам к самым неожиданным  местам. Но в то же время было в этом нечто приятное – асгардцы высмеивали магию, но страшились её, не было  - кроме бравады троицы брата – асов, что дерзнули бы в лицо бросить вызов Локи. За безобидной внешностью скрывался пропитанный хитростью натуры острый ум, а обид Локи никому не прощал, мстил безжалостно и нередко в конце, после прохождения всех пыток что принц уготовил, прощением становилась смерть. Страдания обидчиков и неприятелей были для него лучше самого пьянящего меда за пиршественным столом Одина и наслаждаться ими Локи умел как никто, вкушать медленно и с эстетическим восприятием.
[indent] Когда Локи был ребенком, лишь вступившем на тропу магии, Амора – тогда уже ученица Карниллы – тоже не боялась его и в дружбе  - или её подобии – делилась с ним своими уроками. Но времена утекали как дым, их отношения теперь уже были совершенно не так невинны и точно не дружественны. Теперь Локи был сильнее, и в желании отстоять свое превосходство бывшая подруга скоро поняла, как глупо просчиталась, решив играть с ним в состязание магии, хитрости и коварства. Даже царившая между ними одно время назад страсть не спасла её от изменения статуса в списках принца. Они все еще виделись и общались, но никогда больше меж ними не возникало того доверия и тепла, что были когда то. При всех многочисленных своих талантах и определенных неоспоримых достоинствах боли в сердце своем асгардец страшился больше смерти, был категоричен в суждении всех, кто нарочно или по незнанию стал источником этой боли любой силы и прощать не умел. И все таки скучал по тому забываемому уже чувству дружбы, но уже терял ему название….
- Колдун, значит? – через плечо наблюдая за девочкой, с усмешкой переспросил трикстер.  – Может быть. Но магия не всесильна, у  неё есть свои и очень строгие законы, которым необходимо следовать, дитя. Если их нарушать, будут жуткие последствия для всех миров.  – Он хотел в одном порыве съязвить, чего же  ванесса его не боится, раз он страшный колдун, но вовремя пришпорил себя напоминанием о том, что говорит с ребенком, а не ехидным злопыхателем и нет нужды язвить. Дети по другому видят мир, она или не поймет его тонких сарказмов в речи, или испугается, и это ничего не даст кроме как избавиться от её навязчивого общества – но так ли ему это важно? 
- Если бы все в ней было так просто, маги давно взяли бы власть над Девятью мирами, - принц издал звук, схожий с насмешливым фырканьем. Он уже развернулся к девочке и теперь от неё смотрел наверх, туда, где сотворенный древностью над линией моря вздымался серый утес, изломанный - как старый воин шрамами – ударами времени и моря. Обломки его каменной плоти окружали все вокруг и ткали ту прерывистую нить дороги, по которой к пляжу подошла маленькая ванесса. Не заметь Локи прежде её удивительной ловкости и грации, усомнился бы что по той тропе из раскиданных на берегу моря валунов способен пройти не то что ребенок, но взрослый. Когда прилив надвигался, эти камни должны были совершенно скрываться из виду, открываясь в час отлива. Но даже тот кто знал эту дорогу, не рискнул бы пройти здесь в час, когда море её прятало – судя по всему, Локи имел право предположить, что прибой здесь налетает с впечатляющей силой, разбиваясь об эти самые скрытые под поверхностью воды массивные валуны. Нет сомнений, что любая такая волна опрокинет, собьет с ног и понесет в своих объятьях сначала на камни, а потом обратно в море, но одного удара о валун достаточно даже хорошему пловцу, чтобы отключиться. Это могло бы объяснить, как сгинул в пучине один солдат – допустим, на камнях в бухте оставил одежду – приметив их в отлив -  и решил искупаться, не успев обогнать прилив. Один – но не десяток, и поэтому версия снова сыпалась, как песочный замок под натиском волн, что начало уже злить принца, который не любил ощущать себя беспомощным или недостаточно умным. – А ты можешь проводить меня к той бухте, о которой говоришь? – в попытке отыскать новые зацепки, решился трикстер на эту безумную мысль в озвучивании, посчитав, что если прошел ребенок, то ему вполне достаточно сил и ловкости повторить этот трюк.
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

+1

9

[indent] Девочка не питала особого страха перед магией, наверно, в первую очередь-то потому, что тоже с ней никогда не сталкивалась во всем ужасающем размахе; все чары, что она видела, были целительные или совсем безобидные, ради веселья или баловства, вроде тех брызг, что поднимала из моря Маргрит, желая позабавить дитя. Никто не посвящал её в те тонкости, о которых и знать-то не хочется, да поздно, не показывал, какие жестокие, бессердечные вещи может творить магия, выдирая души из живого тела и обращая живую плоть в прах. Знай она на практике размах чар, доступных этому колдуну, которого опасалась Иллурия, то поостереглась бы с ним речи добрые заводить, так обратит в камешек да выбросит в море, была и вот не стало, и не отыщет никто. Но Сигюн не знала и потому была вовсю заинтересована, но страха не ведала и только носик сморщила, когда её восторги пристыдили.
- А матушка говорила, что бывали такие колдуны, которые миры могли уничтожать по одному щелчку пальцев, - все равно отстаивала свои иллюзии дитя, сдвинув в смешном детском упрямстве брови. Любой ребенок – ужасный консерватор, он цепко держится за свои представления и фантазии, и расставание с ними для него настоящее потрясение, потому попробуй еще, переубеди.  – Ты, наверно, еще просто не умеешь, вот потому так и думаешь, - сделав вывод, который подходил к обоим фактам, не руша её убеждений, твердо подвела итог девочка, не моргнув.  Иллурия, в самом деле желая оберечь своих воспитанниц, допустила одну ошибку, сокращая информацию о асгардских гостях – она не сказала, сколько этим самым гостям лет.  Перед собой она видела асгардца, едва ли многим старше её местных друзей-приятелей, давая ему необдуманно, может, лет семнадцать или двадцать, около того; весь его внешний вид при её неопытности этой ошибке способствовал. Девочка не могла бы предположить, что юноша сильно старше, поскольку видела только высокий худощавый силуэт, ухоженное, почти нежное лицо, без морщин или шрамов, с тонкой линией черных бровей, придающих постоянно выражение то ли недоумения, то ли невинности, и с большими серебристо-зелеными или голубыми глазами, из-за пасмурного освещения точно не разобрать. Отсутствие любимой асгардцами бороды еще больше добавляло юности в его облик.
[indent] Подумав с минуту, постукивая указательным пальцем по верхней губе, девочка, наконец, кивнула. На самом деле маршрут мог казаться легким, поэтому о том, сможет ли кто-то другой пройти, она не думала, её занимала лишь мысль, не будет ли сердиться мама, поскольку Маргрит велела никого в бухту не водить. Но, перед вероятностью спасения нескольких жизней, Сигюн сочла, что мама поймет причину, что её побудила, и одобрит.
- Хорошо-о, - протянув окончание, согласилась ванесса, ловко подбирая пальчиками подол своего простого платья и засовывая его края себе за пояс, отчего выше колен обнажились крепкие загорелые ноги.  Конечно, вид от этого более презентабельным не становился, но не завидовала бы она тем девицам, что с длинным подолом попробуют там поскакать; вмиг отяжелеет ткань, морской водой напитавшись, облепит ноги, и лететь после несчастливой птичкой прямо в пасть моря.  – Я тебе проведу. Но только аккуратнее, пожалуйста, следуй за мной, - с этакой покровительствующей интонацией предостерегла девочка, - здесь очень легко оступиться. – Оттолкнувшись от песка, ловко забралась на валун, как прибрежная ящерка, решившая погреться. Оставалось только удивляться, как она стоит босыми ступнями на изломах каменного бока, не испытывая боли.  Прибрав выбившиеся пряди за уши, покрепче затянув пояс, чтобы не выпал подол, Сигюн, поймав баланс равновесия, для чего слегка расставила руки, мелкими шажками, как канатоходец, пробежала по склизкому валуну, после чего ловко перепрыгнула на второй. Накренилась, закачалась, вот-вот, кажется, полетит в воду, но нет, разворачивается и звонко окликает:
- Главное, на месте не стоять, снесет! Быстро надо! – и, в лад сказанному, снова по той же схеме: пробежится мелким шажком до края, оттолкнется, перепрыгнет на другой. Потом еще на один.
[indent] Чем дальше тропа уходила от берега, в поднимающиеся с медленно надвигающимся приливом воды, тем все более скользкими и неудобными становились валуны,  и, хотя казалось, что ванесса порхает между ними, только беззаботная удаль ребенка не давала ей самой до смерти испугаться. Били волны о камни, взлетая вверх брызгами пены, внизу закручивая водовороты из-за приливно-отливного потока, и иногда, в секунды, когда ловила равновесие,  без мысли инстинктом проскакивал страх упасть.
[indent] Наконец, с последнего валуна спрыгнув в набежавшую волну, она почти испытала облегчение, оказавшись в подковообразной бухточке, метров двадцать в ширину, с трех сторон окруженную скалами, почти вертикально вздымающимися вверх метров на сто, не меньше. [status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

+2

10

[indent] Глаза принца угрожающе потемнели. Насмешки над собой он сносил часто, но лишь стесненный волей Всеотца и правил двора, и только от брата сотоварищи, но ехидства от чужеродной девчонки не ждал и сносить был не намерен. Неизвестно, чем бы обернулся для неё закипающий вулканической лавой гнев асгардца, если бы он не встретился напрямую взглядом с её лазурными глазами. И утихла, улеглась покорным зверем злоба от созерцания в них непорочной чистоты помысла и простодушной искренности мысли, ибо все это дало возможность – даже против негодующей воли – принять то обстоятельство, что не было в том насмешки, не собиралась девчонка его достоинства уязвить, для неё лишь вполне естественным было чего-то не знать или не уметь.
[indent] Не равные ничему прежде им виденному были эти глаза. В священных источниках у норн ищут прозрения относительно будущего, и здесь – казалось – лишь стоит глубже заглянуть, не зеркало души, но истина Девяти миров откроется. Локи даже не сдержался от мимолетного искушения, вглядываясь – наклонился ближе, но увидел только безмятежном моря, убаюкивающую и дразнящую невиданным покоем для любой мятущейся души.  Будь на его месте кто иной, стоило заподозрить низменный порыв до красоты беззащитного юного создания, но интерес Локи был иного толка. Если и хотел он дотронуться до девочки, то лишь чтобы убедиться в её осязаемости, ведь чем дольше смотрел, не моргая, в её изумительного очарования глаза, тем отчетливее вспоминал старинные легенды смертных о диковинных девах, словно наваждение восстающих из тумана и сладкими песнями ведущими за собой на смерть. Он – маг, существо, лишенное давления похотливых страстей на разум, - и сам едва ли был готов утверждать, что способен легко отринуть наваждение этого взгляда и не совершить, не глядя, глупость….
[indent] И ожидаемо совершил, запоздало опомнившись – лишь когда мягкая подошва сапога оказалась на мокрой поверхности второго или уже третьего валуна от берега. Вокруг нарастало беснование пучины, накатывающей все яростнее волны на берег и взрывами брызг, разбивающихся о камни, окатывающей асгардца. Он имел достаточно гибкости, чтобы без труда выдерживать удары стихии на этом нелегком пути и с необъяснимым для себя трепетом следил за качающейся вдалеке девичьей фигуркой, словно всерьез опасался – не убилась бы.
[indent] Волны все свирепее набрасывались на берег, трепали его, терзали в неуемной злобе поглощения. Предпоследний до берега валун словно именно принца и ждал, стоило тому лишь перенести весь вес с прыжка на него, как камень треснул, крупными комьями осыпаясь из под ноги и увлекая Локи за собой в море. Плавать юноша умел и более чем хорошо, легко готовый фору дать любому ванахеймскому пловцу, но от неожиданности нырнул очень неудачно, больно ударившись боком и головой. Тонкой алой струйкой потянулась в воду кровь с рассеченной брови, но, рассерженно тряхнув головой, трикстер тотчас вынырнул, появившись над поверхностью, и мощными взмахами рук поплыл к берегу, преодолевая последние метры.  Ему казалось, словно что-то под водой совсем рядом проскользнуло, едва его ноги коснувшись, и асгардец – извернувшись  спиной к берегу – задержался на воде, всматриваясь в её пенную муть.
[indent] Нечто было в воде, он ощущал враждебное присутствие рядом, но не видел никого. Волны, раскачивая, плавно отшвыривали его в сторону берега, где уже мелькала девчачья фигурка, и, посчитав, что задерживаться там, где его могут незримо атаковать, не стоит, принц вновь поплыл, часто встряхивая головой, чтобы не дать крови попасть в глаз. Ранение не было критичным и сколько либо опасным, разве лишь обидным, и Локи, ощутив под ногами податливую мягкость дна, встал на ноги и прошел остаток пути так, чувствуя как липнет к телу мокрая одежда и как неприятно хлюпает в сапогах.
- Это и есть та бухта? – холодно спросил он у девочки, осматриваясь. Ничего выдающегося, ничего интересного, вот и вся картина этого уединенного уголка. В приподнятых руках чуть приметно вспыхнула зеленой дымкой магия, обтекая его силуэт и мгновенно высушивая одеяние принца. На ушибы и ссадины магию и тратить нужды не было, сами затянутся вскоре.
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

Отредактировано Loki (04-04-2020 15:40:07)

+2

11

- Ты цел? – в ответ первым делом поинтересовалась со всей искренней детской простодушностью девочка, которая видела, как пучина поглотила всей пеной приливных волн асгардца, хотя и понятия не имела, что послужило тому причиной; может быть, он оступился, может, подскользнулся, или оказался на коварном камешке, который решил выскользнуть из-под ног от этого давления. Все может быть, дорога из валунов коварна, поэтому взрослые в здравом уме сюда не ходили, да и не за чем им было, ведь бухта была невелика и практически пуста, даже для уединения сомнительное место, ведь можно найти более комфортные. Если бы не матушка, которой здесь было удобно видеться с дочерью, наверно, и сама девочка не рискнула пройтись по этой склизкой тропке.
[indent] Но стекающая по лицу от лба кровь говорила о том, что пришелец не так уж и цел; море опасно и коварно, и легко способно нанести смертельные увечья, уж она то знала. Никакие навыки, никакая подготовка не спасут, если безжалостная стихия, разбушевавшись, решит с тобой покончить. Сигюн доводилось видеть, как выбрасывало с приливом на берег утонувших, из тех рыбаков, что уходили в море за добычей, или незадачливых пловцов; многие из этих тел были обезображены не только разложением, раздутые, точно шарики, но и частично объедены, у кого-то не хватало даже большей части тела. Это было отвратительное зрелище, но её почему-то не пугало, хотя подружки морщились, фукали и сбегали к кустикам, позеленев.  Её уже начали учить травам и лекарскому делу, на самых простейших, примитивных пока еще вещах, но тому, кто собирался в дальнейшем принять почетное звание лекаря Ванахейма, не пристало страшиться смерти, болезни или уродств.
[indent] Бесстрашно приблизившись вновь к мокрому как мышь асгардцу, она проворно отпрянула, когда вокруг его одеяния вспыхнуло странное сияние, похожее на свежую зелень едва распустившихся березовых почек. Удивленно уставившись на юношу, она с небывалым прежде любопытством смотрела, как там, где протекало это сияние, одежда его моментально высыхала; про магию девочке говорили, пусть и не много, но очень поучительно, призывая её больше страшиться, чем тянуться, потому что там кроится разрушительная сила, причиняющая зло и страдания. В чем лично сейчас Сигюн усомнилась, потому что произведенный эффект оставил яркое впечатление в её сознании уже только тем, что никому ничего дурного не сделал.  Да и матушка говорила, что были целители в старые времена, которые, без научных достижений, владея лишь магией, были величайшими лекарями, направляя эту энергию во благо и ради спасения народа. И тут ей стало ужас как интересно, что, если у самой выйдет так лихо научиться? В ней, признаться, магия была, как робкий ручеек, пробившийся сквозь камни скал и узкой полоской стекающий между каменных изломов, но она, обнаружив это, никому говорить не стала, кроме Маргрит. Морская ванесса и сама была с магией знакома, правда, лишь своей, природной, той, которой владела в морской стихии, но советы дать могла и, между прочим, очень дельные.
- Ты ранен, - строго поджимая рот, констатировало дитя, скопировав выражение наставницы, с которым та смотрела на них с подружками, если кто-то пачкал платье и получал синяки и ссадины.  – Это нехорошо. – Все же забыв про первоначальный страх перед проявлением недоступных ей чар, она деловито протянула руку и потрогала пальцами кожу возле раны. – Хотя ссадина неглубокая, просто кожу рассекло, если заразы не попадет, не страшно. – Её храбрость была не настолько уж врожденной, на самом деле, наверно, девочке было страшно волнительно. Она, пусть и с почти ровесником, как ей казалось, но с принцем Асгарда позволяла себе такую бесцеремонную дерзость в общении, что весьма и весьма щекотало нервишки. Но, с другой стороны, если всего бояться, никогда не сможешь и чего-то достичь, а она с милой самонадеянностью детства собиралась однажды претендовать на место придворного лекаря, и никак иначе, поэтому старательно вырабатывала в себе смелость или хотя бы внешнюю невозмутимость в любой ситуации.
- Другой бухты поблизости и нет, - перестав терроризировать осмотром и ощупыванием поврежденную сторону лица принца, она зябко поджала руки к себе, перехватив их под грудью, поскольку с приливом к суше принесся сырой холодный ветер, создающей ей, в её легком наряде, уже дискомфорт. – Только эта. – И только теперь, сердито взглянув на накатывающие волны, она подумала запоздало, что им не вернуться обратно до начала отлива.
[status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

+2

12

[indent] Принц все же дернул головой, уводя её движением шеей назад, в немом мгновенном недоумении и настороженности, зародившимися от подмеченного периферией взмаха чужой рук в его направлении. Их с Тором веками муштровали как защитников Асгарда и здесь не работал мидгардский принцип власти, в котором принц мог командовать парадом из уютных покоев, далеко от реального поля сражения. Чтобы вести в бой армию Асгарда, братья должны были быть лучшими из самых лучших воинов, мотивирующим образцом, внушающим предвкушение победы одним лишь знанием асов в том, что стоят во главе и впереди. Тор был более успешен в том, что касалось воинской доблести – но здесь не стоило все же обобщать, поскольку преимущество брата было в том, что он был примитивнейшим образом сильнее и крупнее. И все же Локи справедливо рассчитывал на свой ум, потому что только дурак будет принимать правила, навязанные противником, чтобы вывести на свою – заведомо победную – территорию.  Суммарно же они составляли таран, способный пробить любую оборону, где сливались его ум и упрямство брата, его ловкость и Торова сила. Но все это приводило за годы, отданные сему действу, к привычной настороженности – младший из принцев не питал особой привязанности к выражению повседневной рутины чувств и нужд в тактильном контакте, тем более при учете того, что в военное время чье то прикосновение легко означало скрытый удар, хитрость, а в мирное в окружении компании Тора любая попытка к нему прикоснуться обозначала, что эти медведи настроены помять друг другу – исключительно дружески конечно же – кости. И лучше ускользнуть и увернуться, пока не попал в этот капкан.
[indent] Привычка – вторая натура и то обстоятельство, что здесь перед ним была всего лишь маленькая девочка, ничего не меняло. Навредить способен любой, а личины бывают стократ обманчивы, ему ли не знать. Но не желая казаться параноиком или – чего дурнее – трусом, испугавшимся девчушки, с тихим вздохом вселенской кротости принц позволил ванке ощупать свой лоб, стараясь не дергаться под мимолетным порывом привычки избежать прикосновения, которое предварительно не одобрил, но даже при этом зеленоватым отблеском сверкающие глаза слишком уж внимательно наблюдали за каждым изменением положения конечности рядом, периферийным зрением контролируя и мимику девочки.
- Незначительный вред, о таком не стоит и беспокоиться, - с определенно присутствующей в интонации сдержанной холодностью ответил он Сигюн, испытав подобие облегчение, когда чужие пальцы перестали касаться лица, и немного расслабился. Убить асгардца – задача не из легких и мало кому без особых усилий доступная. Но это не значит ни в каком смысле, что им неведома боль от повреждений или дискомфорт души от сознания промашки или даже поражения.  Вот и Локи ощущал каждым подходящим к месту повреждения нервным окончанием сообщаемый мозгу урон, называемый болью, и хотя у девочки пальцы были – он готов признать – совершенно точно очень чуткие и нежные, но даже такие манипуляции создавали изменение в интенсивности. Он без вспышек и обмороков мог вытерпеть боль и куда большей – много большей – интенсивности, но разве это должно было нравиться? Нет.
- Хорошо, - он кивнул, начав движение шагом вдоль линии прибоя, осматривая каждый доступный взгляду дюйм, но уже понимал, что мероприятие совершенно очевидно не нужное, потому что здесь не наблюдалось ни обилия следов, ни каких то еще признаков тому, что кто то – кроме них двоих сейчас – тут был в ближайшее время. Вода поднималась, все активнее подступая и отхватывая у песчаного берега метр за метром, вынуждая не приближаться к самому краю, чтобы не увязнуть сапогами в иле и песке. Но, отступая назад, трикстер краем глаза заметил весьма откровенное движение спутницы, без слов говорившее за себя. – Тебе холодно? – на всякий случай юноша все же уточнил словесно свое предположение. – Не очень благоразумно отправляться к морю в таких тонких платьях, - назидательно добавил. – Стихия коварна и переменчива. Но при всех своих замашках «умника и выскочки», как его величали в некой компании, он не обладал приписываемым ему непреклонным злосердием. Его забавляло подшутить над кем-то, кто дал повод к этому, или остроумно дать понять высоко задравшему нос, как тот на самом деле глуп, а так же – вне всякого сомнения – давал незабываемые эмоции шанс поправить окружающих, потыкав их в промашки и ошибки с превосходством того, кто более взвешенно подходит к продумыванию поступков.  Хотя сам не признавал этого, иногда в этих поступках бывал куда более жесток, чем ему казалось для себя. Но все равно не ожесточился еще до степени равнодушие ко всему вокруг и в том числе к правилам, которые предписывают определенную реакцию согласно статусу и общественным принципам. Поэтому, не тратя времени на разделение слов для нотаций и действий, все же поразмыслил и легко сбросил с плеч свой привычный облику длинный черный жилет из плотной кожи с рифлеными вставками и зеленым подкладом и переложил его элегантным в непринужденности жестом на плечи уже маленькой ванессе.
- Видимо, я не ошибусь, - глядя на поднимающуюся синюю линию горизонта, произнес юноша, - предположив, что отсюда нам выход от отлива открыт лишь по воде?
[status]принц Асгарда[/status][rus_n_fn]Локи, ~700[/rus_n_fn][lz]Младший сын Одина, принц Асгарда.[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b01/2003/b4/69cba06ccb66.jpg[/icon]

+1

13

[indent] Умник заработал сердитый взгляд в спину тот час же, как отвернулся, высказав свое мнение по поводу чужих нарядов и их неуместности, чем вызвал в девочке негодования. Да если бы он, между прочим, она бы уже сидела в теплых, убаюкивающих объятьях матери, даже если была бы тут, в  этой бухте, а, вообще-то, если бы не он, то уже пила бы травяной взвар, с ноги закутавшись в шерстяные одеяла на большом плетеном кресле в гостиной их дома. Не зря няня твердит, что все асгардцы, в особенности те, что близки к царской семье, заносчивые и высокомерные, и совсем не помнят добра, а уж виноватыми в любой ситуации видят кого угодно, только не себя. Вот наглядно убедилась, и этот тоже – выскочка. Думает, она такая дура, что не знает, какие платья к здешнему климату лучше, это она то, которая сюда едва ли не каждый день бегает! Ишь ты, умник сыскался какой, простите великодушно сирую да убогую, девку глупую, что совета мудрого прежде не испросила.
[indent] Но бурно вспыхнувший гнев, подобно разбушевавшимся волнам морской стихии, так же быстро и утих, стоило только принцу проявить жест вежливости и, в каком-то смысле, заботы.  Материал жилета представлял собой плотные пласты черной воловьей кожи, идеальной выделки, внутри швы скрывала тонкая шелковистая материя подклада, и одеяние отчетливо несло на себе ноты, помимо характерного для натуральной кожи запаха, чужого аромата, но при этом они не были достаточно ярко выражены, чтобы девочка могла их опознать. Она даже не могла бы сказать, принадлежат ли эти ноты некоему искусственно нанесенному на само тело аромату, вроде эфирного масла или травяного отжима, или же сами по себе свойственны телу. При всем любопытстве, нюхать, точно кошка, асгардского принца было бы смешно, не говоря уже о том, насколько нездоровой на голову её бы при этом посчитал сам обнюхиваемый. Тихонько прыснув себе в ладошку беззаботным смешком, ванесса охотно закуталась в чужой жилет, утонув в нем практически до самых стоп. Одеяние было тяжелым и неудобным, но, недаром же говорится, дареному коню в зубы не смотрят, нужно быть признательной уже тому, что о её утеплении побеспокоились.
- Это так, - перекрикивая шум прибоя и визг налетевшего ветра, ответила ванесса. – Я вообще-то хорошо плаваю, - даже не похвальба, а чистая правда, хотя как могло быть иначе для дочери ундины? – Но даже я не рискну сейчас по воде возвращаться. Мама говорит, эта бухта похожа на подкову, и в прилив, когда ветер гонит сюда волны, ни один пловец не справится со стихией, его разобьет о камни как щепку, сколь бы искусен не был.  – Она придирчиво осмотрела застывшего рядом истуканом принца; без увеличивающего визуально плечи и спину жилета юноша казался совсем худым, но оттого  и еще более высоким.  Нельзя было не заметить и то, что, хотя черты его лица сложно было суммарно назвать красивыми, они были довольно правильными и очень приятными, вот только не тогда, когда принц хмурился, что ей позволено было увидеть сейчас. От ветра ли или по причине недовольства, но черные брови на волнах массивных надбровных дуг низко сошлись к тонкой переносице прямого носа, морща лоб и придавая всему лицу злобной тяжести, погружая в пугающую тень светлые и выразительные глаза.  Резче стала линия рта и носогубных складок, и Сигюн в этот момент показалось, что перед ней не ровесник, как все это время думалось, а создание много, много старше её самой, словно не всего в несколько веков, а в тысячелетия шла разница.
[indent] Тихий свист, мелодичный и нежный, ворвался в симфонию ветра, воющего меж скал, и Сигюн, вздрогнув, точно  от удара плетью, перестала смотреть, не мигая, на юношу и перевела взгляд на море; там, в белой пене, в неспокойной глади воды она безошибочно нашла то, что таилось, потому что знала, что искать. Но это была не Маргрит, белые волосы сливались с пенными шапками, когда хорошенькая головка показывалась над водой. Мгновенно вспылили в памяти тонкие струйки крови, стекающие по лицу асгардца, когда тот вышел из моря, и стало ясно, что в отсутствие Маргрит, видимо, какой-то иной морский обитатель, точнее, обитательница, учуяла загнанную добычу. Куда делась матушка, девочка понятия не имела, но  сердцем чуяла, что ни одна другая морская ванесса не посмела бы явиться сюда, будь мама против, возможно, та ушла в море, когда сочла, что дочь отправилась домой.  Если все так, то им вряд ли будет весело, потому что где одна хищница, там и две на подходе, а как отбиваться от морских дев, Сигюн понятия не имела, потому что этому её никто не спешил обучать.
- Ой-ей, - тихо пискнула девчушка, отступив невольно на шаг назад.  – Лучше бы нам здесь не быть сегодня.
[status]дитя Ванахейма[/status][icon]https://c.radikal.ru/c07/2003/52/8f62b5753b29.jpg[/icon][rus_n_fn]Сигюн, 13[/rus_n_fn][lz]Единственное дитя Хёнира, юная леди Ванахейма, обреченная жить меж двух миров: отца и матери, души и разума.[/lz]

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Sirens of the Vanaheim's Sea[asgard]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC