TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Лишь дотронься рукой [greek mythology]


Лишь дотронься рукой [greek mythology]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ЛИШЬ ДОТРОНЬСЯ РУКОЙ
И нарушь мой покой
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://funkyimg.com/i/31BYW.png
Мюзикл "Джекилл и Хайд" – Ты играешь с огнем

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Moirai (Queenie Goldstein), Moros

настоящее время, мир смертных

АННОТАЦИЯ

Современный мир, но древние действующие лица. Их объединяет столь многое - кровь, сфера деятельности, бессмертие, рок... Все они родились из мрака и в нем обитают. Но так же как и мрак, они тоже не застывают в своей неизменной форме, они меняются вместе с эпохами и обретают... свободу?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Moros (24-01-2020 12:49:10)

+2

2

Музыка пробирала до костей. Барабанная дробь колотила словно нервная дрожь. Тесное помещение клуба тонуло в полумраке. Танцпол перед сценой пульсировал. Толпа колыхалась подобно океану – живому, дышащему, движущемуся. Химический запах сценического дыма смешивался с ароматом сотней человеческих тел, запахом пота и эйфории. Музыка заполняла собой всё пространство, заставляла стены дрожать и пульс ускоряться. Ритм подхватывал сердцебиение, ускорял его, заменял собой. Гитара вопила пронзительно и душераздирающе. Толпа взревела, поднимая руки к темному потолку, и, остро реагируя на смену такта, неистово плясала.

Редкие лучи цветных прожекторов вкупе с дымом, стелившимся по сцене, превращали находящихся на ней музыкантов в неясные видения, выступавшие из темноты, окутавшей помещение клуба. Тени на сцене сливались с тенями зрительного зала. Дым, цветной в свете вращавшихся прожекторов, обтекал микрофонную стойку. Держась за нее, Морос откинул голову назад, выгибая спину. Музыка будто бы подхватывала его. Он чувствовал, что мог бы сейчас упасть на спину и позволить звукам нести себя. Парить на волнах мелодии и эмоций. Не открывая глаз, он с наслаждением затянулся сигаретой. Вкус табака приятно и тепло распространялся во рту, дым мягко струился в легкие и заполнял его целиком, вместе с музыкой, вместе с атмосферой. Вместе с восторгом этого живого океана перед сценой.

Выдыхая струю дыма, Морос вновь выпрямился и, едва не касаясь микрофона губами, принялся за последний куплет. Слова песни сплетались с музыкой, вторили гитаре, басу и ударным. Слова тягучие, хриплые. Он пел о неизбежности. Невольно закрывая вновь глаза и позволяя песни выливаться из себя. В наилучшие моменты он терял себя в ней. Его голос пел об обреченности. О несчастной любви. О болезненной любви. О смерти. О том, что всё едино. О том, в чем он прекрасно разбирался.

Он чувствовал, как пот струился по виску – узорчатая, щекочущая дорожка влаги. Он чувствовал, как звенели голосовые связки, как они напрягались, как рождались звуки, что срывались с его губ. Он чувствовал аромат тлевшей сигареты в своих пальцах. Он чувствовал дыхание толпы. И свое собственное. Он чувствовал так много. Он чувствовал всё.

Музыка резко оборвалась. В наступившей тишине его голос несся над толпой, звенел, окутывал. Этот момент ему особенно нравился. Морос распахнул глаза, глядя на бессчетные нити судеб, струившиеся вокруг, опутывавшие зрительный зал серебром и тленом, звеневшие в гармонии с его голосом. Они не знали этого, но он пел о них. Он пел об их судьбах. Об их роке, потерях и любви. Они не знали, но чувствовали. И Морос купался в этом ощущении.

Он любил концерты. Всякий раз наслаждался ими, тем чувством переполнявшей его энергии, жизни. Он чувствовал каждую отдельную судьбу, что блестела сейчас в темноте перед ним. Он видел каждого из них, их глаза, их лица, их боль и их счастье…

И, конечно же, то и дело находились отдельные нити, что звенели сильнее остальных. Что выделялись своей обреченностью, взывали к нему, и он не мог не откликнуться на зов. И это тоже было наслаждением.

Стоя после выступления на крыше клуба, Морос задумчиво выпустил струю сигаретного дыма в черное беззвездное небо. Ночная прохлада была столь резким контрастом с духотой зала, из которого сейчас внизу расходились разгоряченные смертные. До него доносились их голоса и смех. Морос вновь затянулся сигаретой. Его группа уже привыкла к тому, что после каждого концерта ему нужно было побыть немного в одиночестве. Никто уже не пытался навязаться покурить вместе с ним, да и от остальных желающих нарушить эти несколько минут тишины ребята его успешно ограждали.

Но стоило, наверное, всё же спуститься вниз, в бар. Пообщаться с поклонниками, раздать несколько автографов, сделать пару селфи. Людям это нравилось. Морос хмыкнул. Людям нравилось чувствовать свою причастность. И это было забавно. Обычно смертные старались держаться от него подальше. «Они бы и сейчас бежали, если бы знали». Теперь же все стремились пообщаться, прикоснуться к группе Morrow и ее фронтмену. Ирония ситуации была на лицо. Морос коротко рассмеялся и, затушив окурок, направился вниз.

Отредактировано Moros (24-01-2020 13:41:07)

+4

3

[indent] Они синхронно поднимают головы от работы. Их движения - синхронность и части одного целого из века в век. Третья, самая младшая из них, поднимается, чтобы натянуть готовое платье на манекен.
Завтра его счастливая хозяйка придёт за своей смертью. В глазах молодой женщины плещется печаль. Она приходит в мир людей, эта невинная жизнь, чтобы закончить по капризу её старших сестёр. Только уставшей от розыгрышей средней сестры, старшей приходят в голову подобные выходки.
[indent] Атропос ободряюще улыбается, подходит и обвязывает золотой нитью маленькую деталь готового платья. Та продолжает виться у неё в руках, чтобы завтра прерваться. Лахесис очень нравится писать эти нескучные сюжеты. Она уже предвкушает, как хрупкая, влюблённая девушка замертво падает у алтаря.
- Покрепче натяни, она должна, - раздаётся глубокий смех средней сестры, складывающей инструменты, - воодушевлённо идти в твои объятия, сестричка. - Лахесис воплощённая страсть и желание жить. Нынешний век только сильнее потворствует её прихотям. Ажурное платье из невесомого кружева только убеждает младшую сестру в намерении сестрицы вновь провести жаркий вечер. Самой Клото хочется привести в этот мир новую жизнь, у неё даже есть на примете несколько.
- Перестань так много работать, - пьяное, горячее дыхание Лахесис внушает ещё большее желание жить. Неудивительно, что мужчины сходят по ней с ума. Да и не только мужчины. Она не отказывает никому. В первую очередь - себе. Ни дня без приключений. - Ты выглядишь совсем больной.
- Оставь её в покое, Хес. Ты невыносима. - скребущий звук затачиваемых ножниц здесь настолько привычен, что младшие сёстры уже не обращают на него внимания.
[indent] Внезапно он срывается. Айса досадливо ругается, не выходя за рамки приличий.
- Надеюсь ты сама найдёшь, чем себя занять, малышка. И, правда, перестань на сегодня работать. Отправляйся домой.
- Но ты ведь идёшь..., - заикнулась было младшая сестра, но по выражению глаз поняла, что продолжать бессмысленно.
- Всего лишь делать свою работу, - закончила сорвавшуюся мысль самая старшая из трёх сестёр. Лёгкий налёт её духов ещё висит в воздухе. Сегодня запах табака она принесёт со стороны.
[indent] Машину она тоже оставила. Сейчас нет времени на то, чтобы растягивать удовольствие. Чего и следовало ожидать. Очередная забитая людьми клетка с нервным светом стробоскопов, дымом, пьяным угаром. Но над всем этим стоит он. Властвует над желаниями и смыслом жизни толпы. Они сбиваются в эти глуповатые стада, чтобы становиться его рабами, жертвами, его жрецами. Иногда ей кажется, что успех застилает братцу глаза на чувство долга.
[indent] В такие дни она и оказывается рядом. Нет, конечно, бывают и просто приятные исключения, когда они пьют в каком-нибудь баре (не исключено, что после очередного концерта) или заваливаются вместе домой, чтобы под очередное творение человечества просто пьяными заснуть на их огромном диване. И обнаружить на утро разбросанные по столу записки Лахесис для него. И Клото, которая тихонько звенит посудой под пузырящееся на сковороде масло - их будут чем-то баловать.
[indent] Но когда всё идёт не по плану, братцу придётся загладить свою вину перед ней. Его привычки она хорошо изучила. Скоро они встретятся. Воздух наполняется особенным гомоном: толпа покидает свою клетку. Рыжая спускается на один пролёт вниз. И ждёт.
  [indent] Аккуратные, но слишком худые пальцы, легко впиваются в рукав. Мягко, но требовательно разворачивают за локоть.
- Наверняка ты был на высоте. Девицы там слезами заливаются, юноши меланхолично сводят счёты с жизнью, - тёмные глаза впиваются в скуластое, бледное лицо. - Соскучился? - запах недавно выкуренного табака щекочет ноздри. Она улыбается своей хищной, но ласковой улыбкой. - Ко мне торопился? С хорошими новостями, но не дошёл? - взгляд многозначительно устремляется на улицу. Там уже началась суматоха из-за принятого Айсой решения, но ещё незавершённого. - Я не буду ничего заканчивать. Там - твоя работа. - бесстрастно заметила она.
[indent] - Мне нравится, как эти сигареты сочетаются с твоим парфюмом. - замечает мойра, снова затягиваясь. В помещении тускло светятся несколько ламп, бармен оставляет им своё место, безоговорочно доверяя. - Это было красиво, но я ещё тебя не простила, Мор. Глупо. Я сорвалась, оставив Кло дома одну. Отложила очередного приговорённого из-за твоей выходки. Ты не меняешься. - в её тоне упрёк смешивается с привязанностью. Их природа распорядилась так, что они привязаны к друг другу. - А если у меня в следующий раз случайно выживет пара сотен пассажиров из-за твоей забывчивости? Людей слишком много. Они плодят ненависть и насилие, делают то, чего не должны. Смерть как и жизнь работа благородная, пусть и по другую сторону. - Женщина слишком много живёт на этом свете, чтобы по-настоящему злиться. Слишком давно живёт рядом с ним. Выговаривая всё это, Айса склоняет голову на его плечо и вскоре вспышка гнева переходит в их привычную философию. - Ты хотя бы иногда звони пораньше. Мы не всегда успеваем сорваться следом за тобой. А когда ты далеко, мне гораздо сложнее работать. - когда люди умирают не своей смертью, то это происходит мучительно. - Подключается Натос, а это проблемы, которые..., - они говорили об этом уже множество раз, ничего не менялось. Но было в этих разговорах нечто успокаивающее. Это было тем чувством, которое испытывают смертные, которых уже ничего не держит на земле и они готовы шагнуть за грань. Оно вырывалось из её рта аккуратными дымными облаками.
[indent] Вдруг глаза мойры сузились, она напряглась, оторвавшись от плеча брата. Прислушалась. Глаза её стали тёмными, как болотная трясина, губы решительно сжались.
- Тревожные знаки, - нервно проговорила она. - Они меня пугают. Умирают те, кто умирать не должен. Ты замечал? - рука с маленькими, но убийственными ножницами инстинктивно щёлкнула. Золотая нить вспыхнула и начала медленно гаснуть. Так умирает кто-то очень особенный, совершенно необычный. - Что ты об этом думаешь? - отодвигая пепельницу, спрашивает Атропос. От расслабленности не осталось и следа. Теперь она настроена решительно. [nick]Moirai[/nick][status]Мы в курсе![/status][icon]https://funkyimg.com/i/2Ugrb.gif[/icon][sign]Колесо - гонит по жилам кровь,
Колесо - в губы вливает яд,
Колесо, вертись - это я…
[/sign][rus_n_fn]<a href="ссылка_не_обязательно">Мойры, unk</a><br><fn>GREEK MYTHOLOGY</fn>[/rus_n_fn][lz]Лишь дотронься рукой
И нарушь мой покой,
Тайной страсти Замкнулся круг.
[/lz]

Отредактировано Queenie Goldstein (31-01-2020 19:34:37)

+4

4

Легкое, но ощутимое колыхание ночи, атмосфера неуловимо изменилась. Морос почувствовал ее присутствие еще до того, как ее рука коснулась его рукава, обдав одновременно и холодом и жаром. Мраморно белые пальцы, столь же крепкие и идеальные как камень. Эйфория недавнего концерта всё еще играла в крови и слегка опьяняла. Мир смертных всякий раз действовал так на все его органы чувств – усиливая ощущения и ударяя в голову, будто бы крепкое вино.

Не было нужды оглядываться или прислушиваться, чтобы почувствовать, что на этот раз она пришла одна. Мойры давно уже не были столь крепко и неразрывно связаны, как раньше. Теперь они всё чаще и чаще ходили отдельными путями, оставаясь всё же в неизменной гармонии друг с другом. Морос помнил, что сначала ему становилось даже немного не по себе, видеть сестер по отдельности. Он так привык к их постоянному единству, что казалось, будто бы по отдельности они просто не могли существовать…

Мойры всегда казались ему единым целым, разделенным волею судьбы на три индивидуальные части. Каждая из них уникальная и дополняющая остальные. Идеальный симбиоз. Он представлял, что разорвать столь тесную связь, формировавшуюся сотнями веков, должно быть болезненно. Свобода не могла даваться им без страданий. Ему потребовались десятки лет, чтобы привыкнуть к отдельности сестер. Трудно было даже представить, что чувствовали они сами…

Морос улыбнулся, скользнув темным взглядом по знакомому лицу – решительные глаза, та самая недовольная складочка меж бровей, которая всегда так укоризненно глядела на него, когда он в чем-либо провинился по мнению сестер. Сам он никогда не видел за собой какой-либо вины, но ни разу не озвучивал эту свою точку зрения. Сестренкам нравилось быть правыми, а ему нравилось видеть их довольными.

Ее острая улыбка полоснула по разгоряченному верхним миром сердцу, как лезвие. Морос тут же понял, что на самом деле соскучился, хоть и не осознавал этого до того, как увидел её.

– К тебе, – соврал он, поверив сам себе в этот миг. Голос охрип от сигаретного дыма и перенапряжения во время выступления. – Ты, как всегда, пропустила весь сет и пришла лишь к концу? – Он любовался отражением флуоресцентной лампы в ее глазах. Поразительно, насколько уместной она смотрелась везде – даже на тонувшей в полумраке лестничной площадки обшарпанного клуба. – Мне начинает казаться, что ты не жалуешь мою музыку.

Морос, не отводя взгляда от родных, сердитых глаз, в глубине которых, приятно щекоча нервы, вспыхивали игривые искры, прислушался к нитям. Извечная судьбоносная паутина вокруг них струилась и дышала. Одна из нитей отчетливо звенела… Он заметил это и раньше – профессиональная реакция, с которой он то ли появился на свет, то ли которую он приобрел за долгие и долгие годы работы, не позволяла ничему ускользнуть незамеченным. Пусть он и не акцентировал сознательно свое внимание, занятый куда более приятными вещами. Сестра была права. Чья-то жизнь обрывалась.

– То есть, ты пришла наставить меня на путь истинный? – промурлыкал Морос, придвигаясь чуть ближе к бесстрастной мойре. От нее веяло теплом и приятным знакомым ароматом… Понять, что у каждой из сестер имелся свой собственный, совершенно неповторимый запах, он смог тоже далеко не сразу. Айса благоухала зимними вечерами, тлеющими углями в очаге и свежестью обжигавшего легкие мороза.

На улице перед прямоугольным строением клуба слышались взволнованные голоса и чей-то визгливый крик. Нить судьбы звенела отчаянно и обреченно, почти домотавшись до своего трагического финала. Морос протянул руку, накручивая серебряную нить на унизанные кольцами пальцы. Короткая жизнь… Яркая, как вспышка молнии в грозовом небе. Девушка семнадцати лет. Романтическая натура. Вот она визжит, глядя на то, как ее спутник обнимает другую. Боль, ревность, обида… Столько переполнявших юное сердце эмоций. Последнее, что ей доведется ощутить. Душевную боль, значительно сильнее телесной. Последнюю она уже не успеет почувствовать. Через две минуты.

– Или ты хочешь просто посмотреть, как я работаю? – выдыхает Морос в волосы сестры. Флуоресцентный свет придает им совершенно неестественный оттенок. Резкие тени скапливаются в уголках губ. – Лучше бы на концерт сходила. – Он подмигнул ей и, еще раз вдохнув ее аромат, отстранился, направляясь на улицу, где разыгрывалась подростковая драма.

Оставаясь незамеченным в тени, Морос глянул на выруливавшую из-за угла машину. Темно-синий седан готовился сбавить скорость на пешеходном переходе. Но вот Морос повел рукой, и водитель отвлекся на зазвонивший мобильник, невольно крепче вдавливая педаль газа. Седан помчался быстрее.

–  Беги, – неслышно велел Морос заплаканной девице. И девушка сорвалась с места, не разбирая дороги от слез. Толпа расступилась перед ней, пропуская. Парень, обнимавший другую, неловко глядел ей вслед.

Морос выпустил нить судьбы из пальцев.
 
Взвизгнули тормоза. Кто-то в толпе завопил. Парень бросился к проезжей части. Попавшую под колеса девушку отшвырнуло на несколько метров. В мертвых глазах бриллиантами сияли слезы. Водитель синего седана ошарашено выскочил из машины, хватаясь за голову.

–  Вот и стоило ради этого тащиться в такую даль? – обернулся к сестре Морос. – Признавайся, ты просто хотела со мной повидаться. – В его голосе и взгляде сквозили игривые нотки. – Пойдем, выпьем.

В баре клуба после закрытия царил приятный полумрак, негромко играл мрачный рок – слова песен было не разобрать, но музыкальный фон был тоже приятен. Морос достал из-за барной стойки стеклянную пепельницу и поднеся синеватое пламя зажигалки к сигарете Айсы, закурил сам. Подперев голову рукой, он невозмутимо слушал голос сестры. Выпускал струи серого дыма в потолок и грел в руке бокал с виски.

Он не стал говорить ей, что всё у него было под контролем. Что он не отличался забывчивостью. Что судьба всегда находила пути осуществиться. Он не стал ни оправдываться, ни переубеждать ее. Если Айса желала таким образом оправдывать свое появление, то он не смел ей мешать. Пусть будет так. Пусть мудрая сестрица явилась на помощь непутевому братцу. Морос ничего не имел против. И ему нравилось слышать звук ее голоса – глубокого, негромкого, такого серьезного, что аж мурашки по коже…

Он придвинулся ближе, и она положила голову ему на плечо – ее будораживший аромат вновь окутал его, смешавшийся теперь с запахом сигарет. Обняв сестру за плечи, Морос ощутил прилив спокойствия. Словно океанские волны окатили его, привычным ощущением уюта и принятия…

–  Всё образуется, –  проговорил он негромко, просто чтобы поддержать беседу. Пальцы нежно пробежались по ее плечу. – Всё всегда образовывается… Тебе уж не знать.

Вечер становился приятно томным, и Моросу хотелось подольше задержаться в этом расслабленном состоянии уюта и тепла. Погрузиться глубже в это мягкое тепло. Виски приятно согревал желудок. Дым щекотал ноздри. Айса грела своим дыханием, когда говорила.

Но всё вновь резко переменилось.

Слишком быстро на его вкус. Изменение в атмосфере он ощутил одновременно с сестрой. Что-то стремительно смещалось, чей-то рок неотвратимо менялся… «Конечно! Обязательно сейчас!» Морос с досадой почувствовал, как напряглась мойра и отстранилась от него – сначала ментально, а потом и физически. Он опустил руку, позволяя ей отойти. Без нее под боком, сразу же стало холодно и тревожно. Хотя, быть может, тревога была связана со звоном в плетении судьбы.

– Тревожные знаки, – рассеянно повторил он за Айсей, глядя на разрезанную золотую нить, которая беспомощно трепыхалась на несуществующем ветру. Он чувствовал, что умирал на самом деле некто, кто умирал не каждый день. Не смертный… Но, что еще более странно, он не чувствовал своей причастности к этой судьбе.

– Да… Это гибель бессмертного... Но это не фатальный рок… Это не я. Я не чувствую зова. Только тревогу. Но никак не могу понять, чью. Мою собственную? Твою? Нашу? Его? – Морос нахмурился, облизнув губы. – Творится, что-то странное… Погоди. Это уже оно? Началось? Нет. Не могло еще.

Временами он ненавидел свою неспособность видеть весь узор судьбы целиком. Что за насмешка выдавать ему информацию столь крохотными порциями, да еще и в моменты чей-либо роковой гибели, когда уже ничего нельзя было изменить и переиграть. Мироздание отлично умело перестраховываться, оставляя даже собственные орудия в полнейшем неведении…

Отредактировано Moros (09-02-2020 19:16:11)

+2

5

[indent] - Не жаловать музыку, - фыркает она. - Скоро ты доиграешься и я перестану радоваться тебе. - Хоть Атропос молода внешне, характер у неё поистине капризно-старческий время от времени. Тысячелетия работы со смертью накладывают свой отпечаток. Иногда она устаёт делать её красиво, улыбаться. Вообще-то с улыбками у них у всех плохо. Хорошо только тем, кто живёт на Олимпе. Они в грязи не возятся. Да и лжёт она конечно. Куда без него? Что они без него? Без их мрачного, семейного счастья? Но обычно взаимные замечания делают их чувства ещё более семейными. - Когда нам устроят выходной и после твоего концерта ни один депрессивный человек не решит свести счёты с жизнью, тогда и приду. Постараешься, ради нас? - мойра убирает ножницы, прячет полупустую пачку сигарет. С сожалением смотрит на сгоревшую нить - знак испорченного вечера. Или пока ещё не безнадёжно?

[indent] - Грязно. - капризно качает головой женщина. На самом деле ни капли лишней крови. - Поторопился. - неспешно обрезает нить, позволяя жертве помучиться ещё немного, а окружающим питать напрасную надежду. - Была уверена, что ты без меня не обойдёшься. - с гордостью замечает она. - Хотя можно было заставить тебя самому меня набрать..., - выступившую на пальцах кровь, она смахивает играючи. - Предлагаешь загладить свою безответственность? - ладонь задерживается на плече Мороса. Пиджак у него пафосно-дорогой, но материал кажется ей слишком странным. Не вяжется с его образом.

Она сидит в оцепенении ещё некоторое время, прислушиваясь к ощущениям. Все свои живы, всё хорошо. Девочки вне опасности. Танатос тоже. Имена мелькают в голове с естественной лихорадочностью. С ними всё в порядке. Но тревожные предчувствия не дают покоя.
[indent] - Мы можем пойти и посмотреть, что скажешь? - мойра хмыкнула. - Будет правда иронично умереть следующими. Это какой-то хаос. Ничего не понимаю. Спросить совета у Харона? - хмурится, задумавшись. Работа того просто перевозить, мёртвые даже вопросов старику не задают. Вернее, он на них не отвечает. Женщина испытывает устрашающую даже её беспомощность и замешательство. Закрывает глаза ладонями, затихает, а потом с трудом выдыхает накопившийся, ненужный, но всё-таки воздух. - Что-то страшнее тебя убивает их. И раньше, чем мы принимаем решение.
[indent] Её тело остаётся холодным даже тогда, когда мужчина рядом с ней исходит жаром и потом. Ничего нового. Лахесис скучно вздыхает. В её планы не входит покидать квартиру до утра. Хотя ей очень и очень скучно. Но возвращаться только потому что так будет спокойнее старшей сестре она не будет.
Когда её обнимают, она лежит, прислушиваясь. И услышанное ей не нравится ещё больше, чем колючие слова Атропос. Что, Цербер вас дери, происходит? Она не давала команду прощаться с жизнью. Высвободившись из объятий своего полуживого "бога", женщина поднимается.
- Спи. Иначе завтра не встанешь. - "Если я этого захочу", - и уходит в продуваемую ветром столовую. Мужчины ей обычно повинуются, стоит только заставить действовать не только очарование, но и власть. Скучно. Даже нечем запомнить этот день.
Звонок раздражает слух, но стоит только увидеть номер, становится даже любопытно...
[indent] - И что это у вас произошло? - Лахесис всегда выглядит так, словно встала из постели пять минут назад. Но в этом особое очарование её безукоризненности. Старшая сестра подмечает, что не смотря на привычную манеру, средняя не выглядит счастливой.
- Посмотри на это. Что скажешь? - тела и даже намёка на него они уже не нашли, когда выбрались сюда. Это вызвало ещё большие подозрения. Кто-то убил не-человека и не оставил тело в качестве предостережения, замёл следы. Поэтому пришлось показывать лишь тлеющую нить.
Нет, эти двое не намерены быть серьёзными! Гневный взгляд ровно никак не действует на Мороса и Лахесис. Они без слов обсуждают что-то своё. Она уже свилась в его объятьях, словно её для этого сюда позвали. Лениво рассмотрела нить, серьёзность на лице не отразилась. - В мои планы не входило покидать этого человека до утра. Значит убитый не успел мне наскучить. Я бы дала о себе знать. Лахесис протянула руку за остатками чьей-то жизни. - Кто-то из наших...но найти его не получится. Если никому из вас не придёт в голову злить Гадеса нашим вопросом. Я бы не советовала. Оставь её мне. Я кое-что проверю. Но завтра. И вообще стоит присмотреться к происходящему. И на твоём месте я бы посетила бы вместе Клото одно любимое ею местечко. Там тоже нехорошо. Загадочные смерти это конечно интересно, но меня к тому же волнует, предчувствие, что скоро мы снова будем собирать бастардов по всему миру. Братец, можешь готовить мировой тур, если он ещё не входил в твои планы. - она изворачивается легко, непринуждённо и откровенно целует Мороса. - И я хочу во всём этом обязательно поучаствовать. Или мой голос тебя совсем не радует? - Атропос чувствует, что этим двоим сейчас станет не до важных дел.
- Дайте мне закончить. И потом поедем к нам пить ночной кофе. - без вмешательства никак. Не уймутся, как подростки. - Это может тебе завтра пригодиться. - она без тени сомнений вмешивается и вкладывает сестре в руку тонкой работы флакон. - Нашла там. Предлагаю до утра уже не рассекать по городу в поисках загадочного убийцы, чтобы не натравить его и на нас. Но завтра утром ты отправляешься с этим по назначению. Я подслушаю, что говорят в полиции. И вообще, люди сами порой не замечают, как находят следы.
- Давно не видела наших в форме? - подкалывает сестра. Но с планом соглашается.
- А ты постарайся завтра никого не убить. Побудь хорошим мальчиком.
[indent] Вчетвером они сидят прямо на полу большой комнаты. Может показаться, что боги не знают, что такое семья. Но глядя на них, можно об этом забыть. Как и о том, кем они являются. Хотя голос у Клото нежный, переливчатый, как родниковая вода. Девушка выглядит самой расслабленной, счастливой. И счастливее всех от того, что он у них дома. И даже то, что она не отпускает его из объятий, не мешает им с Лахесис обсуждать, спорить о мелодии и рифме. Спеваться. Это не мешает Моросу запивать и закуривать песни.
Атропос не вмешивается в их спор, больше молчит, оставляя на полях своего блокнота эскизы.
- Давайте выпьем за встречу? - предлагает старшая сестра, понимая, что ещё немного и они начнут спорить громко. А чем это обычно заканчивается...мысль об этом вызывает у неё неровную улыбку.
[nick]Moirai[/nick][status]Этот грех без лица...[/status][icon]https://funkyimg.com/i/328Vx.gif[/icon][sign]Мгла оживёт,
Захватит разум.
Забудь про страх
И отдайся мечтам
[/sign][rus_n_fn]<a href="ссылка_не_обязательно">Мойры, unk</a><br><fn>GREEK MYTHOLOGY</fn>[/rus_n_fn][lz]Твой тихий голос во тьме тревожит,
Лёд сильных рук обжигает...[/lz]

Отредактировано Queenie Goldstein (25-02-2020 20:18:23)

+2

6

Идти и смотреть, откровенно говоря, совершенно не хотелось. Но и признаваться сестре в том, что он – тот, кого опасались даже старшие олимпийцы – чувствовал страх. Это ведь был именно он? Страх перед неизвестностью, липкими паучьими лапками сжимавший обычно невозмутимое бессмертное сердце.

– Думаешь, дед пожаловал? Хаос… – невесело пошутил он в ответ на предложение мойры. Но от этого предложения по спине пробежали мурашки. Что, если на самом деле о себе дал знать именно Хаос? Что это означало для всех них? – Какие уж тут советы мог бы дать Харон? – проворчал Морос и залпом допил свой виски. Подтаявшие кубик льда с тихим клацаньем ударились о зубы.

– Может, ну его? – чуть ли не отшвырнув пустой стакан на стойку, он придвинулся к Айсе. Губы растянулись в игривой улыбке, темные глаза потеплели, окинув знакомое обманчиво молодое лицо и задержавшись на розовых, приоткрытых губах, влажных от выпитого. – Оно само рассосется…

Но по серьезному выражению прелестного личика и задумчивой складке, выступившей между ее бровей, было понятно, что мойра уже всё решила.

Морос со вздохом провел большим пальцем по той самой морщинке на ее лбу и, наклонившись ближе, коротко поцеловал ее в переносицу.

– Пошли, посмотрим, – тускло проговорил он и, поймав золотую нить в кулак, привлек сестру ближе. Она пахла сигаретным дымом и тревогой. Она пахла теплом и осенью. Она пахла домом. Обхватив Айсу рукой, Морос, прижимая сестру к себе, уткнулся носом в ее макушку, наслаждаясь ароматом ее волос и мягким теплом ее тела, и упал вместе с ней во тьму. Следом за оборванной нитью судьбы…

Мрак расступился моментально, перенесся их туда, где тревога ощущалась сильнее. Страх вновь скребся под ребрами, сковывая сердце льдом. «Вот значит, каково смертным», – мимолетно подумалось Моросу. Ощущение это было не из приятных. Мрак расступился, позволив им с Айсой ступить на твердую поверхность верхнего мира. Ночь чернела вокруг них. На асфальте зеркально блестели лужи, оставшиеся после недавнего ливня. В воде отражались звезды и уличные фонари.

Тела не было. Харона с покойником тоже. Только тлевший обрубок нити. И тревога. Место «преступления» оказалось покинутым, пустынным. Даже отзвука смерти не осталось. «Может, его не здесь убили?..» – подумал Морос, но тут же качнул головой, опровергая собственную мысль. «Нет, нить оборвалась именно здесь, такое не подделать».

Неуютно закуривая новую сигарету, он смотрел на то, как Айса с видом сыщика из нуарного детектива разглядывала все в поисках улик. Страх все еще мерзко зудел в груди. Досадное, беспокойное неудобство, рождавшее какие-то совсем уж странные инстинкты, что Морос никогда за собой не замечал ранее. Хотелось убежать. Забыть. Забыться. И это желание, такое человеческое и мелочное, вызывало раздражение на себя и эту свою внезапную слабость.

Появление Лахесис разбавило обстановку. Морос с радостью позволил окружавшему ее настроению подхватить себя, окунулся в ее легкомысленную чувственность, которая всегда так пьянила. Но одного взгляда в ее глаза хватило, чтобы понять: она тоже чувствовала это. Испуг. Тревогу. Неуверенность.

И от этого ее поцелуй становился чуть более отчаянным, чем обычно, чуть более откровенным. Чуть более безумным. Морос не возражал. Напротив. Он был лишь рад, ухватиться за нее, позволить себе раствориться в ней и найти в ней спасение.

«К черту все эти страхи. К черту все эти загадки…» Он не может надышаться ей. Забытая сигарета истлевает меж пальцев, пепел осыпается на асфальт. Он же жадно пьет ее дыхание, вкус ее губ и обжигавший жар ее кожи. Лахесис словно островок суши в безбрежном тревожном океане. Глоток воздуха под толщей черных океанских вод. Ее прикосновения заставляют кровь бурлить, не от позорного, столь человеческого, испуга, а от желания. Отчаянного желания забыться.

И так не хочется слушать что-то там про флакон и все же найденные Атропрос улики. Не хочется окунаться вновь в тревожную неизвестность, когда есть вот этот приятный и такой понятный жар. Родной и манящий… Сжигающий ласково и любя.

Морос криво улыбается в ответ на замечание «побыть хорошим мальчиком».

– Я никогда никого не убиваю, – пожимает он плечами, радуясь, что мойра не зовет вместе с собой к полицейским. – Это все злой рок.



Дома лучше. Дом везде, где сестры. Если эта троица рядом, Морос чувствует себя уютно даже на поверхности этого странного шара грязи и пыли. Мрачные мысли отпускают неохотно и медленно. Ощущение тревоги затаилось в мышцах и костях. Во всей этой проклятой плотской оболочке. От желания слинять в безопасный и утешительный мрак Тартара его удерживают лишь мойры. Нежная, ласковая забота Клото, которая одним своим взглядом способна растопить любое самое чёрствое сердце. Его сердце. Этим особенным взглядом, в котором тлеет столько тепла и тихого уюта.

Страх отступает. Остается за порогом в ночи, вместе со своим смертным и бессмертным миром. Морос чувствует, как сплетаются их эмоции и настроения, как любовь окутывает его, подобно невидимому одеялу. Подобно волнам теплого Средиземного моря. Он качается на этих волнах, ощущая, что сам воздух слаще и приятнее. Звуки песни. Мелодия струится, сливается со звонким голосом Клото, от которого в груди разливается то самое тепло, живительное и безвременное. Ее тонкие руки обвивают его. Запах ее кожи смешивается с ароматом сигаретного дыма. И всё становится так просто и хорошо.

Лахесис пламенно доносит свою точку зрения. Морос с удовольствием позволяет утянуть себя в бессмысленный спор о вкусах и предпочтениях, в котором не может быть правых и неправых. Единственным разрешением этого их извечного спора является рано или поздно заткнуть противоположной стороне рот поцелуем. В зависимости от степени ража, в которой они успеют к тому времени вогнать друг друга, поцелуй бывает разной тональности, вплоть до искусанных в кровь губ.

– Давайте! – с энтузиазмом подхватывает Морос предложение Айсы, выпуская клуб дыма над головой, устроившейся на его коленях Клото. Мысль о том, чтобы залить тревожные остатки вечера вином, радовало. Хотелось забыться и забыть. Хотелось побыть. Просто побыть в этом моменте. С теми, что заставляли волнения отступать. Нет, не так. С теми, что вызывали совершенно иное волнение в дурацкой псевдосмертной крови. Быть может, он слишком долго пробыл в мире людей? Может, просто пора вернуться домой?

Морос посмотрел сквозь клубы сизого дыма на обращенное к нему лучезарное лицо Клото и почувствовал, как сердце приятно заныло в груди. Он ведь уже был дома.

Отредактировано Moros (06-03-2020 22:03:17)

+1

7

Malú- Invisible
[indent] - Или тебе чего покрепче? Нервная работа всё-таки, - с беззлобной иронией поддевает сестра. - У нас наверняка что-то осталось.
- А я бы предложила погорячее, - лениво отзывается Лахесис, не отвлекаясь от изучения такого родного и знакомого профиля. И как только эти проворные и чересчур умелые руки могут быть такими нежными? Ей нравится за ним наблюдать. От уставшего мужчины почти ничего не остаётся. А то что осталось - печать, присущая им всем. И каждый из присутствующих понимает, что всё, что происходит здесь всего лишь заигрывания с их реальностью. Редкие искры того, что теплее внутренней тьмы.
Старшие сёстры наблюдают за младшей. За тем, как много ей хочется спросить, сказать. И всё же она самая тихая и ранимая из них, наверное даже завидует Лахесис, которой даже разрешения спрашивать не надо, даже взглядом. Ей никто ещё не отказывал. Или что-то случилось? Кло бывает такой и в моменты острых переживаний. Впрочем, братец всегда вызывал у неё обожание смешанное с почти суеверным страхом, замешанном при этом на тихой нежности. Или это связано не с ним или просто сложилось одно к одному?
- Я хочу поехать с тобой, - внезапно раздаётся голос Кло. От неожиданности и решительного тона прозвучавших слов, останавливается даже извечное движение веретена младшей сестры. Будто само мироздание удивляется ей. Если это и не ревность, на которую способны только существа менее разумные, то нечто неясное даже спокойной наблюдательной Атропос. Сестрица насмотрелась на человеческое счастье? Её работа это позволяет. Хотя когда Клото там, мало кто может её упрекнуть в неподобающей чувственности. Девочке тоже несладко приходится.
Лахесис тоже встретила вопрос сестры с недоверием. Младшая редко вылетает из гнезда без необходимости. Вот уж кто мог бы составить брату компанию, так это она, которая редко сидит на месте. Её пронзительный взгляд не требует слов. И даже младшая сестра не выиграет у неё.  Клото не была жадной, но то, что было её особенной привилегией отдавать не собиралась. Вот если она сама решит, что младшая может позволить себе подобную выходку...
[indent] - Не лезь, дай им побыть наедине, - удерживала Атропос Клото на балконе. - Тебе не идёт быть собственницей, сама меняешь мужиков как расходный материал. Успеешь получить своё внимание. Уж тебя точно не обойдут. Не злись.
- Тебе тоже показалось, что ей...что-то нужно?
- Нечто, о чём она больше не хочет с нами говорить. - им не составляло труда понять друг друга без лишних слов.
- Но что будет, если она всё бросит и сделает то, что собирается? Мы не можем позволить, это странно. И неправильно, и не ей одной этого хочется. - Лахесис злилась, тревожилась и недоумевала. - Это невозможно. И он на это не согласится.
- Нам нужно научиться её отпускать, но с Моросом она будет в безопасности. Как бы встреча не прошла, если он не потеряет голову из-за своей безусловной популярности и сестра не останется в тени. Но будет ещё хуже, если мы отправимся все вместе. Мы можем всё только испортить. А тебе ещё представится возможность украсть внимание.
[indent] Ей действительно грустно. И немного страшно. И радостно. Наверное впервые за долгое время они один на один. Клото благодарна проницательной старшей сестре. Если та и знает, что её тревожит, то оставит за ней право рассказывать. Лахе её тревога кажется несущественной. Но это больше чем страх, скорее потребность в существе, которое может ей объяснить происходящее. И из всех только Морос может помочь получить эти ответы.
- Не смотри на меня так, я никого не убила, - хмыкнула Клото. Она сидит, прижавшись, склонив голову на плечо Мороса. Вопрос стоило бы задать, глядя в глаза. В нём ведь даже страшного ничего нет. Непредсказуемы только последствия. Но пока не хочется ни о чём думать, просто выпалить, прижавшись крепче. - Я хочу повидаться с мамой. Мне нужен её совет. - И любовь, чёрт бы её побрал. Но вслух она об этом не скажет. Да, совсем не так она представляла этот вечер, когда увидела их на пороге квартиры. Но решение было настолько простым, что Клото даже удивилась, как не додумалась разыскать брата раньше. Впрочем, если бы не Айса они вряд ли увидели бы это перекати-поле раньше, чем по чистой случайности. - Я буду очень. Очень. Признательна. - Голос всё тише и тише, она говорит всё меньше: слова затерялись в поцелуях, становящихся продолжительнее и смелее.
Атмосфера умиротворения и страсти смешалась в этом доме. И она уже чувствует свою власть.

[nick]Moirai[/nick][status]Этот грех без лица...[/status][icon]https://funkyimg.com/i/328Vx.gif[/icon][sign]Мгла оживёт,
Захватит разум.
Забудь про страх
И отдайся мечтам
[/sign][rus_n_fn]<a href="ссылка_не_обязательно">Мойры, unk</a><br><fn>GREEK MYTHOLOGY</fn>[/rus_n_fn][lz]Твой тихий голос во тьме тревожит,
Лёд сильных рук обжигает...[/lz]

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Лишь дотронься рукой [greek mythology]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC