TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Иногда начало чего-то - всего лишь конец чему-то. [marvel]


Иногда начало чего-то - всего лишь конец чему-то. [marvel]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Иногда начало чего-то - это конец чему-то.
И жили бы они долго и счастливо, но Рагнарёк разлучил их.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s8.uploads.ru/t/VOMWm.gif

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Amora & Thor

корабль асгардианцев, ноябрь 2016

АННОТАЦИЯ

Чтобы победить, пришлось уничтожить родной дом. Немногие выжившие спаслись,потерянные в космической пустыне на грузовом корабле, без цели, без надежды, объятые горем и скорбью...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Thor (28-12-2019 19:32:44)

+2

2

Асгард пал. Её родной мир заживо сгорал, погибал под огненным мечом Суртура, а она ничего не могла сделать... Молча стоять и наблюдать казалось невыносимой мукой, хотя, какой там стоять. Она едва держалась на ногах, опираясь на любой твёрдый предмет, что попадался под руку. Мучительная боль потери ядом сочилась по венам, отравляя все её существо. Она забралась так глубоко в мозг, что уничтожила там все... Все, что было дорого.

Асгард теперь остался лишь в памяти. Огромный златой град, Радужный мост, чертоги дворца... Ещё будучи девчонкой любовалась ими... А теперь их нет.

Воспоминания... Такие хрупкие, воздушные. Как мыльные пузыри. Не пытайся их догнать или потрогать, иначе они исчезнут навсегда... Нырять в них опасно, но Аморе сейчас все равно. Её затянуло... Она плывёт сквозь них, почти растворяясь. Одни проходят сквозь неё, другие сторонятся, огибая. Их можно лишь ненадолго вернуть к жизни, прожив ещё раз... Но все они меркнут. С каждым разом исчезают мелкие детали, затираются. Точно как пыльца на крыльях бабочки, одно движение и все - ей не взлететь. Затем все больше... И вот уже даже основное событие, светившееся яркой звездой тускнеет, подобно старой фотографии. Но это... Это она ещё долго не забудет.

Чудовищной силы взрыв разносит её дом на мелкие кусочки...и ужас на её лице не скрыть никаким колдовством. Зелёные глаза горят бессилием и злобой. Пророчество исполнилось. Она роняет слезы. Впервые за несколько десятков лет.

Сейчас Амору не узнать. Вместо ухоженной красавицы пред взором асгардцев была измученная пленница. И разумеется, под чужой личиной. Под пылью и копотью не разглядеть прекрасных черт лица, а гриву золотых волос надёжно скрыл под капюшоном небрежно накинутый на плечи дырявый балахон. Бесчувственные, выглянувшие из-под укрытия пряди уныло повисли на груди. Скердж бережно нёс её на руках до самого корабля, скрытую от посторонних глаз. Её... Свое главное сокровище.

Присягнуть на верность самопровозлашенной царице было единственным выходом. Амора это понимала и не винила его. Так надо. Он должен был выжить. Остальное не важно. Пусть он и не сумел добиться для колдуньи милости, однако и погибать в темнице не оставил. При первой же возможности освободил, тайком провел сюда, а сейчас... Уходит?

-Теперь вы в безопасности, госпожа, - сухие губы Палача нежно касаются её ладони, а она и слова вымолвить не может. Чаровницу почти трясёт. Она глазам своим не верит, но знает точно - он не вернётся. Тонкие руки цепляются за него, пытаясь удержать, затормозить... Все без пользы. Он ускользает, оставив ей на память лишь свой последний взгляд.

-За Асгард!!!!! - говорят его губы, а сердце он отдал отнюдь не родине. Его последний стук, последний вздох, последний крик - все ей, золотоволосой красавице, опальной ведьме, сосланной на Землю и посмевшей вернуться...

Всё разошлись после коронации, а она и начала её не дождалась. Кают на корабле оказалось более чем достаточно для уцелевших скитальцев. Подумать только, ещё несколько часов назад они лишились родного дома, а уже, как ни в чем не бывало,  тонут в сплетнях, вине и прочих радостях... Противно. Противно слышать смех и песни. Противно видеть их улыбающиеся лица, противно даже находиться среди них. Как так? Как они смеют? Ведь сгинул целый мир! Кажется, вся вселенная должна носить траур по Асгарду...но никто не ведёт и ухом... Жизнь продолжается, они говорят... Летим на Землю, найдём там новый дом... Как же тошно!!!
И вот за это ты отдал жизнь, Скердж? Они того не стоили... Ничтожества... Ненавижу вас! Всех вас. Особенно тебя, Громовержец.
Чаровница медленно удаляется к себе, хлопнул дверью. В шуме голосов это врятли кто заметил, ведь все взгляды обращены на нового царя. Сильного, смелого, спасшего так много жизней. А вот другую сторону медали они почему-то упорно стараются не замечать. Как и цену победы над Хелой. Неужто можно так, любой ценой? Это же несопоставимо! Сами все поймут рано или поздно. Время. Время всех расставит и рассудит. Аморе не до этого сейчас. Все это пыль. Пустое. Возбудить любовь в сердцах подданных просто. Как и ненависть.
В её каюте пусто, одиноко и темно. Она не ждёт гостей. Лететь им ещё долго, успеет и поспать, но для начала было бы неплохо привести себя в порядок. Скинув грязный балахон, девица погрузилась телом в воду. Правду говорят, вода одним своим прикосновением исцеляет многие недуги, в ней топят печали, хоронят безответную любовь, и в ней же рождается жизнь. Вот бы так же в ней раствориться, оставить все дурное и родиться заново, словно феникс...
Мечты. И сбыться им не суждено.

Струящиеся волны золотых волос аккуратно убраны в косу и более не скрывают синяков и ссадин. Лицо и тело Чаровницы вдоволь ими усыпано. Она не применяет своих чар. Сами заживут. Со временем. А вот душевным ранам нужно куда больше, чем просто время для исцеления. Кто бы что ни говорил, но у Аморы есть сердце. Оно ранено, и оттого особенно уязвимо.

Громкий стук в дверь грубо выдерживает её из раздумий. Кто там ещё?
-Подите прочь! Не голодна я. Полный презрения, уничижительный тон щедро одарил пришедшего нарушить уединение асгардской девы. И, как ни странно, пыл не остудил. Даже наоборот, подзадорил. В гневе Амора резко развернулась к двери и... оторопела.

+3

3

И мириадами, неисчислимыми обломками разлетелся мир, что был его домом. Полторы тысячи лет назад в его золотом сиянии появился он, впервые узрев разливающееся над краем горизонта солнце, здесь рос и взрослел, здесь приобретал и терял, постигал и учился, страдал и радовался, и вот, в серебристой дымке за иллюминатором от воспоминаний остался лишь уплывающий в космической пустоте астероидный поток.  Славный златой град, которого больше нет. Там в небытие остались стены, помнящие руки матери, истаял в атомы золотой трон, что столько лет хранил тепло спины отца.  Полированные стены, отражавшие каждый год их жизни с братом, оплавились и растворились, воедино слившись с красной лавой Суртурова царства.
Тяжелые и малые, то и дело проносились мимо иллюминатора командного зала обломки, навсегда исчезая из пределов взгляда, но и мускул не дрогнул на могучем теле аса, все еще облаченного в боевую броню сакаарского гладиатора, в которой тот прибыл через Клоаку к битве с Хелой. Её простота исполнения не шла и близко в сравнение с прежним доспехом, но Тор не мог отыскать в груди сил переступить свое предубеждение и облачиться в одеяние, к коему на нем простые асы были более привычны, точно не был больше достоин носить царские доспехи. Они, серебристые, с роскошью алого плаща за спиной, были омыты сотнями побед в неисчислимых битвах, но эту он не выиграл. Молвил Отец, уходя, что Асгард там лишь, где асгардцы, да только вряд ли он полагал, что останется от тех жалкая горсть, обломок былого величия, истрескавшийся и помутневший.
Лишь судорожно трепещущая жила на обнаженной шее нового царя выдавала то волнение, которое жило в нем, неукротимое. Минули те дни, в которых эмоциям своим ас позволял взыграть на струнах для публики неприкрытыми, сегодня он права не имел уже на скорбь, сколь велика не была она, ибо нет у Царя на то позволения, лишен он его, едва лишь принимает трон.  За его спиной испуганно шепчет многоголосый хор растерянных и потерявших ориентир асов, в большинстве своем то женщины, старики и дети, и некуда им пойти, не у кого искать принятия и помощи, всего и символа от веры осталось, что созерцать широченную спину Тора, сына Одина, пока тот застыл на месте возле иллюминатора.
Локи куда-то свинтил. Огорчения тому Тор не испытал, сочтя, что брату не менее люто необходимо побыть наедине, довольно и того шага дружбы и единения, что он с ними сражался, вновь плечом к плечу, едино.  Большего от Локи требовать так быстро станет грешно, глядишь и надломится по тонкой корке льда, запечатавшей былые обиды дорогой к миру. В своей искренней заботе о брате, которую тот примечать за пеленой вымысла замечать никогда не желал, ас надеялся, что в этот миг ноги все же унесли младшего в общество малышки Сигюн.  Та была доброй душой, не отнять у неё оного, и хоть власти не доставало у всех добрых душ перековать мятежный дух самого трикстера, царь знал, они когда-то слыли близкими друзьями, а кто же, как не друг, сможет поддержать в минуту, горше которой нету? Не выучил Один их искать ласки и жалости, стойких к всему воинов взращивал да и взрастил, но у всего есть иная сторона. Тор был абсолютно убежден в том, что в одиночестве эту боль брату переживать не стоит, выдержит, нет сомнения, да перекует в горниле своем, а вот во что, о том лишь норнам ведомо. Как бы новой бедой эта перековка не восстала для их семьи, от которой осталось всего двое.  С охотой сам бы предложил плечо и объятия утешения он Локи, но почти не сомневался, что пренебрежительно отвергнут будет. Только зародилось меж них доверие вновь, с искренностью воедино, слишком рано много желать. Другое дело – подруга добрая да давняя, перед ней нет нужды так бравировать, быть может и отпустит душу на покаяние.
Самому асу было не до поиска плеча, к которому бы прижаться лбом, утешения ради.  Корабль был небольшим для грузовиков такого класса, будь асов чуть больше, познали б тесноту. И все же многие не ведали, куда себя деть, слонялись без цели по кораблю, в скорби и утрате не замечая ничего, и потому царь, перестав гипнотизировать ту точку мироздания, где в его памяти все еще сиял Асгард, с тяжким вздохом неподъемного бремени развернулся и решительным шагом своим направился по залу. Он с мягкостью, свойственной более Фригге, чем Всеотцу, давал указания или наставления тем, кто был встречен или сам обращался, и голос его не дрожал, меняя  высоту звучания. Все шло так, словно ничего не произошло, и они на самом деле из иного путешествия летят обратно домой, к зеркальным водам, стекающим в Вселенную, к слепящим бликам шпилей дворца, а не наоборот, и удивительно, но сие порядком успокаивало несчастных, они спешили осуществить указанное дело, как будто в том был теперь и отныне смысл их скромной жизни, от того и щипало здоровый глаз.
Закончив с общими залами, Тор свернул в коридоры, выводящие к рядам камер, что приспособлены были прежним хозяином под каюты, навещая обитателей каждой из них. Вот и до очередной дошел, постучав по корпусу прежде, чем активировать на панели управления приказ двери открыться.
- К Мидгарду прибудем нескоро мы. – Даже не заглядывая в каюту, размеренным мягким голосом, в котором без лукавств угадывалась лишь безмерная усталость. – Отдохните как следует, силы восстановить надлежит всем нам. Ежели надобность какая возникнет или вопрос измучит, с тем ко мне смело обращайтесь али же к брату моему, Локи, без стеснения и промедления. – Теперь же он поднял взгляд на женщину, что была единственной в этой каюте обитательницей. – Добрых снов.

+3

4

Хриплый баритон с явной примесью усталости разнесся эхом по скромному чертогу. Амора бы рада забыть его звучание, да пока не может. Искусной чародейке, властной над сердцами, свое, родное, заглушить нет мочи. "Сапожник без сапог", как говорят в Мидгарде.
Колдунья понимает свою ошибку и тотчас преклоняет голову.
- Мой царь..., - извинительные нотки, как ни странно, выходят на первый план и предстают своеобразным защитным рубежом. Она истощена, почти без сил, ей нечем защититься. А если новому царю придёт в голову выставить "подлую ведьму" вон? В открытом космосе она недолго протянет. -... Прошу простить, - Амора поднимает голову и пытается понять по взгляду, возымели ли ее слова нужный эффект, как вдруг замечает изувеченное лицо Громовержца. Спросить не решается, однако взгляда не отводит. Хела, не иначе... И вот что странно, страдания асгардца ей более не в радость. Хотя, казалось бы, поделом ему... В её участии он не нуждается...и врятли в него поверит. Смотрит на неё будто не узнает. Сухо и почти равнодушно.
Амора все же позволяет себе сделать несколько шагов вперёд, на свет.
- Не узнаешь меня? Зелёные глаза упрямо смотрят вглубь, пытаясь выведать хоть что-то.

Мы много лет не виделись из-за моего заточения, но быть забытой вовсе... Мы ведь сами растим себе демонов. Вспомни, Тор, я - твой.

Каждая бедная девочка мечтает стать принцессой. Но как бы искренне, чиста и непорочна  ни была она в своих желаниях и чувствах, реальность неумолима и жестока. Она без жалости бьёт наотмаж, особенно таких вот, с виду слабых. Плюёт в раскрытые светлые души, не знавшие скверны. Наносит удар за ударом, обозначая собственное превосходство и твою никчемность. Так было и с Чаровницей. Это было милейшее, невинное существо с венком из сладких грез, хоть и лишенное родительской любви, но оттого не менее наивно. И всей своей юной душой желавшее жить и познать, наконец, искреннее чувство. Самое прекрасное во вселенной - взаимную чистую любовь. Принц нашёлся очень быстро, в том же царстве. Наследник Одина и будущий Могучий Тор. Она из кожи вон лезла, пытаясь заслужить его внимание, быть ближе. Но не судьба. Асгардский принц был с ней не более ласков, чем с остальными, а позже и вовсе старался избегать её внимания.

Как быть, когда услада глаз твоих в упор тебя не видит, тем самым удобряя почву ненависти всходов? Тебе надоедает ждать, когда же он, с высоты своего происхождения снизойдет до тебя, уставшую в бесчисленных попытках взлететь так же высоко. Ведь очень нелегко избавиться от грёз, надуманных мечтаний, проснуться, наконец, понять степень собственного унижения. И вот когда уже теряешь смысл, тебе протягивают руку помощи. С совершенно неожиданной стороны. Дружба с Локи начинает давать свои плоды. Талантливая волшебница, подстрекаемая сьедающим сердце безответным чувством и науськиваниями Локи, состредатачивается на одном конкретном направлении - искусстве совращения. Играть на самых низменных человеческих инстинктах выгодней всего, их легче контролировать и проще обмануть. Амора с головой уходит в омут любвипознания, и возвращается оттуда невероятно посвящённой. Причина проста - обрести власть и одержать победу на том поприще, где когда-то сама потерпела неудачу. И не одну победу. Сотни. Тысячи. Сотни тысяч. Чтобы пред ней склонялись так же, как когда-то склонялась она, чтобы испытали на себе её унижение и боль. Чтоб не могли пренебрегать и запомнили на всю жизнь кто одолел их, отобрал у них власть и покорил одним лишь взглядом - милая хрупкая девушка с нежными губами, источающими сладкий дурман любви. Путь подлости и интриг, на кой она ступила, был скользок и опасен, однако он действительно заставил асгардца обратить на неё внимание, пусть и не то, которое девица изначально желала. Её поступки в Асгарде назвали преступлениями, а её саму - пропащей девой, погрязшей в пороке. Приговор Всеотца был суров - изгнание. Но Амора не смирилась. Не помогли ни годы, проведённые в Мидгарде, ни печальный, горький опыт поражения...

Лишь за одно по сей день Чаровница благодарна Тору - за брошенную наспех фразу, и то не ей, кому-то из своих друзей-воителей. "Держи удар, что бы ни случилось!" Именно она и станет краеугольным камнем новой Аморы. Времени в тюрьме было предостаточно, чтобы усмирить свои порывы. Кровавое пришествие первенца Одина глубоко отпечатолось не только на душе, но и на теле. Преклоненной головы ей оказалось мало. Все тело Чаровницы в ранах и побоях, а на губах - застывший поцелуй войны...

+2

5

Тор и в самом деле не видит, но не той причине, что память его стала слаба и с прорехой, а потому что не всматривается. Ему своей боли сполна, нет мочи в лицах подданных читать такую разную и равно сильную скорбь. Но последний взор брошен, и лицо узнано, хоть реакция на то поступила не сразу из-за великой усталости. Да и не ждал он узреть деву такой – вовсе считал, что погибла, ведь до темниц некому в пылу боя не было дела. Многие в них натворили дел страшных, но смертной казни Один все ж никому не предназначил, а Тор, выходит, не по воли, но все же исполнил, Суртура призвав.
Совершив Рагнарёк.
- Амора, - он слегка ей кивает в ответ, давая понять, что память ему верно служит как прежде. Странно ли то, что в себе не может Громовержец сыскать ни злости, ни пренебрежения к этой златокудрой девице, немало злодейств совершившей. Теперь она для него не преступница, но просто еще одна выжившая, одна из тех немногих, что на этом корабле стремятся к Мидгарду в поисках хоть бы какого шанса на жизнь. – Я был уверен, что темницы первыми пали под натиском огненного демона… - царь замолчал, но тотчас продолжил. – Но коли кому и оттуда спастись удалось, только рад я. В минуту такой лютой скорби былые проступки ничто уж не значат. – Он действительно так считал теперь, и потому Локи простил без обиняков и лишних нравоучений. Что двигало братом, он мог предсказать, но, хоть побужденья Амору ему невдомек, все это не важно уж более. Если она захочет их покинуть, едва корабль сядет, он не собирался задерживать Чаровницу. На то её право, с народом своим искать новый дом, или отдельно и обособленно, как держалась всегда, искать свое личное счастье. Ни сил, ни настроения учить кого-то жить у Громовержца уже попросту не находилось, он держал себя на ногах и в здравом уме лишь чувством долга. – Располагайся, уведомлю я всех, чтоб тебя равной приняли и не мешали отдыху так же. – Тор не был мастером речей и понятия не имел, что еще сказать. Поэтому повторил. – И как я сказал, коли дело какое иль в чем нужда, обращайся как все ко мне или к Локи. – Младший бы уже с широкой улыбкой на тонких губах наплел бы семь верст до небес и все ни о чем, в этом брат был талантлив как никто, но так довелось случиться, что на обходе ему одному довелось столкнуться с Аморой, не Локи. Он и прочим особо запаса речей не имел, а уж чародейке и вовсе не ведал, что молвить. Поэтому, вспомнив неуклюже сплетни, что при дворе иногда проползали, неловко добавил. – Скердж погиб как герой… имя его в легендах запомнят. Хоть я полагаю, тебя, что любила его, сие не утешит…. И все же прими мои соболезнования. Ему такой участи я не желал. – Тор не был уверен, что златокудрая была влюблена в Палача, да и слухи больше молвили о их любовной связи больше плоского плана, но, видят норны, асгардец просто не придумал, как эту информацию уместно воплотить в словах. Все же они не были в браке, а кому по сердцу выйдет, коли по скорби поганым «любовник» резанут. В их культуре брак играл особую роль. Дев, что вольную связь предпочитали, жаждали многие, но никто не одобрял. Однако, боль утраты есть боль равно сильная, мужа ль хоронят, жену иль полюбовников. – Я сочувствую твоему горю.

+2

6

В его голосе ни ярости, ни злости, все ровно, безмятежно, но уныло. Перед ней словно затянутый ряской пруд, под гнетом времени и попустительства обращающийся в болото. Асгардец устал и изрядно вымотан, это видно, но причина его плохого самочувствия не только в этом.

- Всё верно. Больше не выжил никто. Последние слова пришлось буквально выжимать из горла. Соседей у Аморы не было, как и сокамерников. Одинокая, сырая, крохотная комнатушка, из которой её вынес Скердж, мало чем отличалась от сточной канавы. Другое дело где держали Локи - роскошные апартаменты со свежей едой и мягким ложем, что краем глаза ей удалось увидеть. Оно и ясно, где царевич, а где - чернь.

Судьба остальных её мало волновала. Какое дело ей до тех, кого она в глаза не видела? Те заключённые были в основном пришельцы из других миров, так или иначе нарушившие покой или границы Асгарда, теперь они лишь пепел. Никто не вспомнит их имён, ровно как и их проступков. Слова Тора греют её. Он не стал выгонять Чаровницу, но что двигало им в тот момент? Простил ли он её на самом деле или просто отмахнулся? Проявил великодушие, потому что сам этого желал или это просто видимость? Не стал забивать себе голову и просто решил повременить, не уменьшать число выживших до прибытия в Мидгард? Аморе сделалось не по себе. Недоговаривать и увиливать, бесспорно, не в его природе, но... Все меняется. Никто не знает наперёд, что будет дальше. Отсрочка приговора была деве при всех раскладах на руку, однако "борьба за чистоту крови" могла начаться в тот же миг, как только они ступят на землю. Такой порочный генетический материал, как она, уж всяко будет не в почёте. Помнится, в Мидгарде ведьм придавали огню. Хотя, Амора - такой экземпляр... Тоненькая, грациозная как птичка... Мммм...

Подойдя ещё чуть ближе, чародейка окидывает его оценивающим взором. Совсем не тот Тор, которого она помнит. Внешне уж точно. Ни алого плаща, ни сверкающих доспехов, ни даже молота. Странно, с последним он никогда не расставался, как впрочем, и с волосами. О, норны! Кто же такое сотворил, кто осмелился? Где он столько времени пропадал? Зелёные глаза пытливо изучают новый образ, запоминают все до мелочей. И кое-что находят.

Тор ранен. Громовержец не только лишился глаза в бою, но и пострадал от меча, судя по краям раны. Она не то чтобы опасна, но неудобства доставить может.

- Благодарю... - тихо ответила златокудрая колдунья, и с поникшей головой плавно опустилась на некое подобие скамьи. - Мы действительно были близки, но не совсем так как все представляют... И чего только не лепетали злые языки... Амора уж давно привыкла, что её считают падшей девой, на которой клейма ставить негде... Что толку кричать на толпу, бить себя в грудь, доказывать что-то... В каждой сказке есть доля правды, а её сказка ой как длинна. Сколько раз ей пришлось споткнуться на этом нелёгком пути, лишь норны ведают, а вот тех кто помогал ей - можно легко сосчитать... Скердж был в их числе. Он любил её молча. Ничего не требуя... Оберегал. Боготворил. Молился на неё... Ей же было удобно не замечать и пользоваться, ибо любовь Палача несла беду только ему самому...
Ну да ладно, хватит исповедей на сегодня. Чаровница поднимает влажные от слез глаза и  жестом приглашает Громовержца сесть рядом.

- Так нельзя, - поймав на себе непонимающий взгляд, Амора поясняет, - Твоя рана. Её нужно обработать. Позволь? - судя по скептически нахмурившимся бровям, ей не очень-то верят, - Не веришь? А кто по твоему латал Скерджа после твоих ударов молотом, м? Так что и в искусстве врачевания я неплохо поднаторела.

+1

7

[indent] В горниле войны Тор запамятовал вовсе, каково вести беседу в минуту скорби тяжкой. Он привычен был боль и самую лютую молча сносить, слезы, что с глаз рвутся, внутрь загнав, а лицо улыбкой небрежной украсив, так воспитали принца… воин не девка, не годно ему страдания свои изливать и муку душевную всем демонстрировать, уж коли страдается так, что презреть невозможно, то молча, никак иначе. Все в себе надобно удержать, скрыть от глаз, воину не подобает. Не подобает. За ажиотажем он не замечал ран, для него они были, что сор, ветерок легкий с предгорья, пустое. Боль от них, растревоженных, не шла ни в какое сравнение с той тоской, что сердце глодала. Он потерял мать, отца потерял теперь тоже и без Одина мир сразу сжался до крохи в ладони, пустой и одинокий. Он не оправдал возложенных отцом надежд, не уберёг Асгард, их вотчину, их дом. Не сохранил народ, лишь крохи от него, и в том нет никакого оправдания, коль лучший воин, в спеси столько лет прожив, не смог иначе одолеть сестру.
[indent] Громовержец ничем в лице своем не выражал смятения, что в груди бушевало, не дал в мощи волны морской, хребтом над гладью вод восставшей, обрушиться на женщину перед собой своей хандре. Потому и смотрел он, ответом Аморы задержанный около двери, на неё спокойно, как смотрит стена на пески пред собою, взглядом, в котором не доставало эмоций любых лишь от того, что их не пускал принц вовсе, не совладать опасаясь.
- Утрата друга тяжкая доля, - понимающе кивнул он. Ему ли не ждать до сих пор, что вот-вот обернется и за плечом весь верный и близкий отряд его воинов верных, тех, что не было ближе веками. Говорят, Сиф не было в Асгарде в тот день, когда Хела… и горло комок закрывает, сжимая как цепью… убивала, не ведя счета, любого, кто усомниться посмел в узурпации власти. Огун, Фандрал… друзья мои, вечная слава именам вашим на стенах Вальгаллы огнем гореть будет, покуда жив, и я сохраню в своем сердце образы ваши, не быть вам забытыми, верьте! Но может статься, и Сиф уж нет в живых, надеяться нынче валюта ему недоступная, слишком процент уж великий берет, не по карману.
[indent] Он не стал цепляться за то, что добавила о них с Скерджем Амора, будто спеша оправдаться. То не его дело, в сути, кем они были друг другу, она не жена ему и не невеста, чтоб судить её брался. Асгардский суд Всеотца за иные проказы ей присудил участь долго томиться в темницы, никак не за то, с кем какие имела сношенья. Не все асиньи разделяли свободное отношение к браку, но вот те же ванки, чего уж греха таить, слыли особами дюже свободными в взглядах любовных, ничуть не гнушаясь чувствам своим давать волю в милых объятьях, и все ж никому тем дурного не сотворили. Амора же была красива, как жаркий июльский полдень, в своей грациозности лани, изяществе кошки, с ликом прелестным чертами и волосами, что золото всей казны своим блеском могли бы затмить. Отчего бы ей не избрать самой, в чьих ей охота объятьях день коротать, пусть то и Скёрдж, он не хватает звезд с неба, не слишком умен, но коли верен и ласков – чем не мил будет деве?
[indent] Но все таки ему в изумленье порядком блеснувшие слезы в зеленых глазах Чаровницы. Игра ли? Лукавство? Или боль её в самом же деле такая терзает, что гордостью всей не сдержать? Тор подчиняется приглашающему жесту, присаживается, подойдя, рядом, устало, но без грузной тяжести, упираясь локтями могучих рук в свои ж колени.
- Не стоит сие траты сил, - гримаса его иным вызвана, нежели в силах её сомнением. Асгардец к ранам привычен, его не смутить ими, и пусть она ныне дольше затягивается, чем обыкновенно, не велика же беда, зарубцуется. Слова свои он сопровождает жестом ладони, взмахнув кистью, словно отвел нечто в сторону. – Я верю талантам твоим, златокудрая дева, но силы твои нам в бою пригодиться еще нынче могут. Коль не достигли мы цели – Мидгарда, транспорт наш не приспособлен для боя, и беззащитны для дальнего боя мы будем, коли случится на нас покуситься разбойникам космоса. Магия будет для дальнего боя всей нашей защитой, побереги же её. – Он улыбнулся, пытаясь приободрить той улыбкой, в довесок на короткое мгновение тяжёлой ладонью коснувшись тонкой девичьей кисти, но вышла улыбка не слишком такая, какую желал он явить.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Иногда начало чего-то - всего лишь конец чему-то. [marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC