пост недели Azazel Дивные песнопения, голоса его детей, речь его народа — всё это успокаивало и вызывало тихий восторг. Азазель поднял голову, купаясь в этих звуках, в воцарившейся гармонии в ожидании сотен смертей. Скоро тела начнут разлагаться, всё окутает неприятный трупный запах и слизь. Небольшая плата за большую победу. Король вернулся. Да здравствует король.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #143vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » Услуга


Услуга

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

УСЛУГА
О, дивный новый мир!
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://images.vfl.ru/ii/1550295036/b7132268/25412464.png
Percival - The Trail

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Сантьяга, Yennefer

Редания, Новиград. 1275 год.

АННОТАЦИЯ

Костры Новиграда пылают с новой силой. Охотники на колдуний без устали патрулируют улицы. Все чаще кажется, что и в Гнилой Роще от них не скрыться. Но именно в этот момент кризиса нелюлей и чародев Йеннифер понадобились дневники Кейры Мец, которые вот уже несколько лет Калеб Менге хранит едва ли не под сердцем. А тут еще ходит любопытный слушок, будто бы Храмовая Стража закрыла в своих подвалах эльфа Aen Elle.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

В почти идеальной тишине особенно хорошо слышно как капает где-то под сводами полными темноты, вода. Медленно. По капле раз в десять секунд. Это способно свести с ума, если бы его психика была настолько хрупкой и настолько легко поддавалась бы подобным манипуляциям из вне. Этот ровный ритм вечности помогает ему отслеживать время, которого здесь, кажется предостаточно. В конечном счете, тому, кто нуждается всего в нескольких часах сна не остается ничего иного, как слушать этот ровный ритм и гадать при помощи собственных знаний понять, где эта самая вода. Впрочем, он это сделал на вторую ночь, теперь, шесть капель в минуту просто отсчет времени, вместо привычных инструментов для этого.
В почти идеальной тишине, иногда добавляется легкое потрескивание воздуха — это так реагирует огонь в факеле, что едва-едва горит в метрах тридцати от его места обитания. Та еще забава, попытаться напугать его тишиной и тьмой. Мужчина кривит губы в привычно наглой усмешке и прикрыв глаза упирается затылком в каменную стену. Он все еще жив, и это не может не радовать. Он все еще держит данное обещание, одно из тех, которое не должен был давать, будучи собой, но согласился. О чем даже не жалеет. Он вообще не привык жалеть о содеянном в своей жизни. Даже нахождение в тюрьме не вызывает пресловутого раскаяния, хотя он второй раз взят под стражу. Сантьяга, невольно, касается пальцами метала, что плотным кольцом обхватывает каждое запястье и прочной цепью связывает их. Наручники.
Самые настоящие наручники, выкованные из специального сплава. О том, что именно они призваны сдерживать, комиссар понял едва их на него нацепили. Магия так и замерла на кончиках пальцев. Надежнее, чем рыбацкая сеть, которую можно снять, но не настолько безопасны как навский эскиз, нанесенный на тело осужденных магов. Кто бы мог подумать, что тьму можно остановить вот так, надев наручники из двимерита на ее любимого сына. Он не мог ничего. Никогда не рассчитывающий исключительно на магию, тем не менее будучи магом до мозга костей, Сантьяга оказался заложником собственной предусмотрительности. Даже будучи на полном обнулении, он мог вытащить клинок из руки, это было то, что нельзя было отнять у мага, собственный малый резерв для экстренных нужд. Резерв, который невозможно потратить. Схожий по воздействию на стимулятор, то, что дает продержаться до основной помощи, то что было вложено в него по факту рождения. Но, оказавшись под стражей, высший боевой маг Темного Двора оказался абсолютно без оружия, способный рассчитывать лишь на грубую силу, которая немного, но подвела его. Даже будучи прекрасно натренированным гаркой, ему пришлось принять факт заключение. Не все в этом мире собиралось подчинится его собственным желанием. А, челы, взявшие его в плен, явно понимали, что снимать наручники себе дороже. Поэтому, он уже который день был закован в них, и чувствовал как магия гуляет под кожей, бежит по венам вместе с черной густой кровью, но не находит выхода, снова затухает до очередного приступа ярости и гнева самого комиссара, жестокость которого не знала границ в отношении врагов своего дома, Темного Двора. И, что в итоге? Сидит в подвалах человской тюрьмы. Он честно даже пытался сбежать, но, наткнулся на отпор. Это казалось вывернутой наизнанку правдой его прошлого. Тем, что могло ждать Тайный Город, если бы тогда они не приняли бы условия жизни челов. Заключение магов под стражу, казни, пытки, кровь, боль, разочарование в собственной судьбе. Сидя в темнице, собирая крохи информации, которые он выуживал из нудного монолога Менге. Отсутствие возможности использовать магию не мешало ему нарываться на злобный взгляд того, кто старательно стремился казаться лучшим в своем деле. Фанатик человской веры, борец за чистоту крови и мира, он так сильно напоминал темному тех представителей церкви, с кем он имел дело лет четыреста назад, что он невольно кривил губы в усмешке, беся одним этим фактом Калеба. Дознователю слишком не нравилось, что плененный маг ничего не желает рассказывать о магии, что плененный, если и отвечает на вопросы, то в основном говорит на не понятном ему, челу, языке, и смотрит так, что хочется отвести взгляд от глубоко посаженных черных глаз, на дне который горят отнюдь не костры их инквизиции. Менге старается не смотреть ему в глаза, но, порой, гонимый гордыню и желанием  показать подчиненным свою силу и величие, твердость своей веры,  он вынужден взглянуть во тьму и содрогнуться от ее жестокости, от той судьбы что видит на дне черных глаз, которые приковывают одним лишь желанием мести, крови того, кто посмел вонзить нож в тело и пролить навскую кровь. Менге чувствуя как дрожь поднимается изнутри, как холодеют его пальцы от страха перед хищником и сыном Тьмы, бьет, расписываясь в собственном бессилии, и это вновь вызывает лишь самодовольную и жесткую улыбку на губах нава. Он сплевывает черную кровь на безмолвный камень под ногами, проводит языком по разбитой губе, ощущая как ранка затягивается и это тоже страшит тех, кто присутствует в помещении. Их эльфы ведь другие. Их эльфы кровоточат не черной густой кровью, которая нехотя покидает тело. Их эльфы остроухие существа, живущие не дольше тысячи лет. Сантьягу это почти смешит. В своем мире, для челов он демон, а здесь приравнен к эльфам. Но, именно страх и неизвестность заставляет Калеба Менге отдать приказ убрать пленника поглубже под землю, с обещанием найти к нему подход, разгадать его суть и сгноить во тьме, или сжечь на костре. И, стоя с вытянутой спиной, он тщательно сжимает собственные руки, чтобы не выдать дрожи, ведь взгляд черных глаз нава сверлит дыру в его черепе.
Сантьяга страшен даже без магии, а запястья почти не саднят, лишь пару потеков черной крови говорят о том, что под металлом была содрана кожа, но регенерация залечила и это, как затянулись все раны нанесенные клинком, деревом, огнем. Его не пытали только обсидианом, чему он искренне рад, потому что лечиться самостоятельно, без магии и арканов или стимуляторов от эрлийцев было бы сложнее. Тонкие пальцы касаются запястья, ведут по следу крови, по острию собственного стилета черной навской стали. Он чувствует его, как чувствует каждую клетку собственного тела, каждую крупицу магии, запертой в теле. Он полон ею, она желает сорваться с кончиков пальцев боевым арканом, дабы поставить чела на место. Это не Москва, и не Земля, это чужой мир и здесь он может дать отпор инквизиции так, как не мог сделать это дома, но увы, двимерит на запястьях, в воздухе, и если верить собственной сладости, то и в последней порции еды, и осознание простой истины — он в это мире гость, не имеющий право самостоятельно решать, кому и по каким счетам платить.
В почти тишине подземной тюрьмы, он отмечает, что скоро рассвет, а тьма и темнота клубятся подле него, изучают ставший серым от пыли, грязи и собственной крови, костюм. Они асаются аккуратно ткани. Тьма отдает знакомыми и родными мотивами, и если бы была возможность, он бы попробовал ее «на вкус», но может позволить лишь коснутся, не чувствуя в ней врага, лишь знакомые, почти родные касания. Своя Тьма тоже так касается его, когда погруженный в слишком сложные думы, он забывал о многих вещах. Она так же старательно изучала его, прежде чем попыталась завладеть душой, убедить, что отказ от личного, от имени и амбиций единственно верный путь служения на благо Нави. Но, тогда он не смог бы прийти  в  чужой мир, так как мир отверг бы его сущность страшась монстра из сказок челов, он не смог бы вести так же превосходно свои интриги, в которых порой необходимо быть лицом Темного Двора. Родная Тьма тоже так же начинала, с робких прикосновений, с аккуратных касаний к туфлям, после забираясь по брюкам и устремлялась к душе. Но, эта тьма не лезет во внутрь, словно боясь оказаться плененной в нем. Она лишь мягко касается, как женщина способна коснуться в попытке забрать печали или боль. Почти мать, идеальная мачеха. Но, нав слишком упрям, чтобы что-то отдавать и лишь хмурится, сбитый этой нежностью. Вновь.
В почти тишине камеры, в темноте, лучше всего придумывать арканы, когда никто не способен отвлечь от мыслей. Он почти придумывает, а для этого не нужны ни бумаги для записей, ни чернила. Он все хранит в голове, как хранит там же самый рискованный из всех возможных арканов — тот, который должен помочь защитить Навь и Тайный, Землю, если понадобиться, дабы не нарушать Китайгородской договор, допустить разрушение Земли. В тишине, он мысленно складывает этот самый аркан, ища в нем изъяны до того, как станет слишком поздно. Так, когда-то было с «Арканом Желаний» который он создавал и строил, так происходит и сейчас. Но, в прошлом он вел расчеты на бумаге, сейчас в собственном распоряжении лишь многозадачность и своя память. Он не доверяет этот аркан ни одному носителю, никому, даже Советникам Князя. Лишь высший в их Дворе знает, что задумал боевой маг, и поддерживает, согласившись на его предложение. Князь знает, что Сантьяга не сдастся, как не позволит забрать Навь без боя, стремясь сохранить жизнь каждому наву. Князь знает, что его аватара возвращается обратно не только со знаниями , крупицами магии чужих миров, но и оставляет в каждом свой маятник, как запасной путь.
Темный хмурится, чуть ведет головой и один раз моргает. Шум явно не мог ему показаться, для этого у мужчины слишком острый слух, в под землей слишком хорошая акустика, и катастрофически мало что шумит.  Да и монотонное эхо падающей капли воды кажется возмущенным вмешательством в свой ритм. Он четко слышит звук падающего тела и спокойно ждет, повернув голову к двери вслушиваясь в наступившую тишину. Порой, где-то по соседству оказывается заперт местный маг. Обычно, они шебуршатся, иногда  стонут от полученных ран, иногда слишком шумят, вызывая у темного лишь гримасу отвращения к слабости и несознательности, а порой задают вопросы. Мирозданию, себе, своему Богу. Последний, правда обращался непосредственно к нему, назвав тоже эльфом. Но, нет больше ничего, и темному остается лишь гадать, это какой-то не уклюжий страж, очередная жертва жестокости Менге, не пришедшая в сознании [хотя, где тогда звук дыхания] или в этой тишине, в поисках ответов что в собственном аркане может быть не так, он и правда обознался. Капля воды падает три раза, отмеряя восемнадцать секунд, а тишина все та же. [icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+2

3

— Ну зачем тебе они?! - Лютик был как всегда эмоционален. Впрочем, понять его было можно. К нему редко поступали просьбы помощи в столь авантюрном деле. Проникнуть в крепость Храмовой Стражи! Безумие! А украсть что-то у командира охотников - еще большее безумие! — Если такая тяга к искусству, то давай я тебе сочиню. Или Присцилла! Или мы вместе! Получится даже лучше, нечто вроде любовного романа в письмах.
— Обязательно сочини. Буду рада прочитать, - негромко смеется Йеннефер, но взгляд остается серьезным. Она твёрдо намерена забрать все записи Кейры.
— Дуду может помочь, - в споре они и не заметили как в комнату вошла поэтесса. За несколько лет ее голос существенно восстановился, но петь на подмостках кабарэ она все еще не рисковала.
— Дуду? - непонимающе хмурится женщина. Как допплер может помочь ей в деле, учитывая их крайне осторожную [трусливую] натуру? Превратится в одного из охотников? Или, быть может, в самого Менге?
— Дуду притворяется Ублюдком Младшим, - поясняет Присцилла. - Он занял его место ещё когда вы с Геральтом искали Цири.
Это могло бы существенно облегчить операцию. Из тех сведений, что она с трудом получила от Роше, Младший активно сотрудничает с Вечным Огнем и его люди могут пропустить в крепость. Не бесплатно конечно. А еще неплохо было бы найти онейроманта.
— Лютик, ты не знаешь где сейчас живут чародеи? - не то чтобы она особо надеялась, но дворянин оказался более осведомленным, чем могло показаться на первый взгляд.
— Смотря кого ты хочешь найти. Большинство конечно в Гнилой Роще под покровительством Короля Нищих, - на этом можно было бы остановиться, но это было бы совсем не в характере Лютика, — Кто-то отсиживается в "Пасифлоре", кто-то в "Золотом Осетре"...
— Достаточно. Спасибо, ты очень помог, - Йеннифер не поскупилась на улыбку. Все-таки он действительно очень ей помог. И не только сведениями. Он провел ее окольными путями в город, укрыл в собственном кабарэ даже не смотря на то, что под окнами периодично дежурят охотники на колдуний. Да и память о старой дружбе и опасных приключениях все жива.

С чего лучше начать? С Ублюдка или Короля Нищих? Йенна задумчиво перебирает книги и заметки, что остались в доме Трисс. Приходить сюда опасно, в любой момент сюда может нагрянуть стража с очеедным рейдом по бывшим домам чародеев. Но она отвлеклась. Ей нужны любые сведения: изготовление амулетов, бомб, эликсиров... Менге наверняка защитил свое сокровище так, что ни одним заклинанием не подберешься. Лучше быть готовым ко всему и запастись проверенными методами.
— "Лунная пыль" может связать частицы двимерита в воздухе, тем самым подавляя его свойства, - чародейка вчитывается внимательнее, — Ранее опытным путем было доказано, что двимеритовая пыль не может в полной мере заблокировать способности мага, но ее значительное накопление притупляет некоторые способности... - она откладывает книгу и снова возвращается к остаткам алхимических запасов. Серебряные опилки, селитра, раствор ртути... Все ингридиенты есть, но в ограниченном количестве. Маленькой бомбы вряд ли хватит на весь этаж, но небольшую область она себе расчистит.
Какой-то шум внизу сразу привлек внимание. Бежать некуда, спрятаться негде, построить полноценный портал не хватит времени. Единственный выход - телепортация по маяку. Хорошее средство в экстренной ситуации, но на небольшие расстояния - не более километра.
Йеннифер неаккуратно приземляется в пустынном переулке. Этот район она не знала, но по крайней мере отсюда может построить нормальный портал прямо в дом к Ублюдку. Но правильнее сказать к Дуду. Настоящего члена четверки воротил преступного мира когда-то вольного города давно сожрали рыбы.

— Йеннифер! - воскликнул допплер на мгновение выходя из тщательно выстроенного образа, когда женщина вышла из портала.
— Тише. Никто не должен знать, - шепчет чародейка, опасливо покосившись в сторону приоткрытой двери.
К сожалению, разговор вышел коротким. Хоть допплер и подтвердил слова Присциллы, что как только он занял место Ублюдка, постарался максимально легализовать бизнесы, "проникся" Вечным Огнём. Только вот последнее не помогло совершенно. Радовид не доверял Младшему, а значит и Менге тоже не стремился сотрудничать с ним. Его людей не желали видеть на Храмовом Острове. Он не сможет помочь проникнуть в крепость.
— Йенна, - окликнул Дуду, когда она почти шагнула в тьму портала. — Через 3 дня Менге отправится в Оксенфурт. Он должен провести показательное сожжение. Это все что я знаю.
— Спасибо.

Подобраться к Гнилой Роще было сложнее. Найти вора на торговой площади, следить за ним, не попасться патрулирующим улицы охотникам. И чем ближе к бедным кварталам, тем больше их становилось. Скоро они попробуют взять "королевство" Короля Нищих силой и вот тогда чародеям, алхимикам, травникам некуда будет бежать. Йен уверена, что они уже тысячу раз пожалели, что приехали в этот город.
Никогда бы не подумала, что криминальный район может так близко находиться к центральной площади.
— Пароль, - рявкнула охрана за дверью.
Чародейка только хмыкнула, применяя аксий на амбала за воротами. Она редко пользовалась ведьмачьими знаками. Почти никогда, но в подобных ситуациях - это самая доступная форма магии, требующая самый минимум энергии. Дверь отворяется, впуская ее.
Гнилая Роща была словно другой мир. Грязно, мерзкий запах помоев, откуда-то доносятся крики, в луже собственной блевоты лежит бездомный [или уже труп?], совсем рядом от него женщина продает подгнивающие продукты. Йеннифер ежится от омерзения, подносит к носу надушенный платок и старается покинуть этот квартал, направляясь к "богатым" домам.
Король Нищих представлялся ей совсем другим. В ее голове это был тонкий человек с крысиными глазами, но на деле он оказался довольно крепким мужчиной, а массивные доспехи только подчеркивали это.
Йеннифер заранее прикидывала какую сумму потребует Франциск Бедлам за информацию где сейчас находится Корина Тилли. Но все вышло куда интереснее.
— И какую плату вы хотите? - настороженно спрашивает ведьма. В этом месте никто ничего не дает просто так. И добровольный отказ от солидной суммы человека, который живет за счет того, что собирает плату, выглядит очень странно.
— Некоторое время назад подпевалы Менге схватили эльфа. Я хочу, чтобы вы его вытащили, - с какой-то хитрой улыбкой непринужденно произносит покровитель бездомных.
— Зачем? - все так же острожно решает уточнить чародейка. А мысленно уже перебирает варианты того, кто это может быть? Информатор? Правая рука?
— Необычный. Докладывают будто Aen Elle, - Бедлар не спеша обходит стол, приближаясь к книжному стеллажу. — За такой прокол Менге могут и казнить...

Корина сказала, что у нее еще никогда не было таких заказов - исследовать крепость Храмовой Стражи. Очень испугалась, но тем не менее согласилась. В конце-концов она же сама туда не пойдет.
Йенна пытается удобно устроится на жесткой койке. Сновидящая мягко касается ее висков, ее магия оседает на языке сладковатым привкусом сон-травы. Сознание вороной ведьмы сначала пытается сопротивляться, но все же проваливается в манящую черноту.
Крепость внутри выглядела даже больше, чем снаружи. Большой внутренний двор, узкие лестницы, темные коридоры, маленькие пыточные. На двери в подвал стоял огромных размеров засов, но даже не он ее остановил. Двимеритовая пыль в воздухе. Там явно находились камеры, предназначенные для особых заключенных. Но не это было первоочередной целью, Йен следует дальше, наверх.
Во сне все было как в тумане, передвигаться сложно - как сквозь толщу воды. Комнаты Менге ожидаемо были  между допросных. Дознаватель сам признался, что любит слушать крики "демонов". Но на удивление здесь все было достаточно аскетично, никаких роскошных предметов интерьера. Простой стол, простой стул, несколько стеллажей, забитых книгами, сундук. И сейф, мастерски сплавленный из зерриканской стали и двимерита. Такой просто так не откроешь. Понадобиться картечь.
Командир охотников был здесь. Что-то раздраженно записывал, бросал перо, потом снова брал и снова писал. Йеннифер решает заглянуть в записи.
Приближаться к мучителю было страшно. Даже зная, что он тебя не видит.
"Высокий рост, худощавое телосложение, способности к магии", - Йен цепляет некоторые фразы из записей, но ничего необычного не находит. Но это только пока. "Черная густая кровь, быстрая регенерация", - это уже интереснее, но большего узнать не удалось. У Калеба сдают нервы и он что есть силы бьет кулаком по столу. Йеннифер в испуге отпрыгивает к стене, не сразу понимая, что его злость направлена не на нее. И резко садится на койке. Чары рассеились. Тилли откровенно трясёт, у нее самой сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Женщины переглядываются и сейчас бы рассмеяться своей глупости и снять стресс, но только вот совсем не смешно.

Все три дня она караулила ворота в крепость. Благо соседние дома пустовали. Никто не хотел слушать предсмертные крики заключенных. Даже толстые каменные стены не спасали от этого. И вот наконец она наблюдает как закрытая повозка с охраной и самим Менге во главе  процессии выезжает из крепости. Какое-то время ничего не происходило. Но потом, как и обещал Король Нищих, появились краснолюды. Коренастые, бородатые, едва больше метра ростом с топорами  и булавами наперевес.
Хаос, который устроили налетчики, был ей толком не руку. Краснолюды взорвали ворота. На шум кажется сбежались все охотники, какие остались в замке. В этой неразберихе, воинственных кличах, лязга оружия, чародейка проскочила незамеченной. Быстрыми переходами она быстро добралась до цели.
Помещение было точно таким же, каким она видела его во "сне". Но сейчас не время подробно рассматривать обстановку. Она здесь не за этим.
Закладывает картечь на дверях сейфа, коротким заклинаем поджигает фитиль  и едва успевает скрыть за столом от взрывной волны. Череда взрывов скорее всего привлекла внимание. У Йеннифер нет времени изучать все, что там было. Женщина хватает толстый журнал с кельтскими узорами. Охранные чары узнают ее, позволяя заглянуть внутрь. Чародейка подозревает , что не один охотник погиб, пытаясь заглянуть в "книжонку магички". Члены Ложи чародеек умеют защищать свои секреты от посторонних глаз.
Незаметно попасть в подвалы крепости охотников не получилось. Охотник [в его роду явно были великаны]  с диким ревом бросился на нее. Но не тут-то было. Хрупкая женщина небольшого роста ловко проскочила под его рукой и с прыжка всадила кортик в шею. Тем не менее о том, чтобы незаметно войти и незаметно выйти можно было забыть. Момент упущен и к ней уже несется парочка стражей. У Йен есть буквально пять минут [даже меньше] на все про все.
Закрыв нос и рот платком, чародейка бежит бегом по лестнице вниз, едва не падает, но все же вырывает себе еще полминуты. Нужную камеру найти просто. На всем этаже только один пленник.
"Лунная пыль" взорвалась с хлопком , все содержимое повисло в воздухе серебряной пылью, образовав вокруг нужной камеры сферу диаметром 5х5 метров. Должно хватить на все, что она хочет сделать. Но самое важное, что в этой сфере даже дышать легче. Пропало чувство, будто двимеритовые оковы сковывают грудную клетку. Чуть больше энергии и дверь камеры срывает с петель. Теперь портал. Йеннифер сосредоточивается на месте, куда хочет перенестись.
— Схватить ее! - орут за ее спиной.
Переходить по порталу с попутчиком, на которого надеты двимеритовые наручники - опасная затея. Оковы могли просто закрыть портал, распылив тех, кто имел неосторожность шагнуть  в него. Но выбора у нее не было.
— Подумай обо мне все, что угодно. Немедленно! - обращаясь к мужчине, едва не кричит чародейка. Темный провал перехода открывается через несколько мгновений. Йеннифер хватает попутчика за рукав, утаскивая того в портал, оставляя охотников ни с чем.

Кажется, портал открылся в двух метрах над полом. Падение было жестким и громким. Их прибытие не осталось незамеченным. Лежа на полу, Йенна отлично слышит топот ног.
В комнату врывается размахивающий топором Золтан. Краснолюд был готов защищать "Хамелеона" от любой опасности. Он мог бы зарубить их, если бы не ворвавшийся вслед за ним Лютик.
— Господи, Йеннифер! - воскликнул бард, подбегая и помогая ей подняться.
[status]мародёр[/status][icon]http://i.picasion.com/resize88/58b211e3e80f8c80da08e1fedbe92cb6.jpg[/icon]

+3

4

Навы всегда были немного не такими как иные обитатели Тайного Города. Жили кране долго, держались особенно сплоченно, имели жесткую иерархию власти, подчинялись лишь Князю, и комиссару как исполнителю его воли и слова, и не имели в роду женщин. Не одной. Они были высоки, худы, красивы и прекрасны в том, что делали, возможно, потому что дети Тьмы не умели делать что-то ради чего-то, каждое их действо всегда было направлено на выгоду, свою или Дома. Впрочем, очень часто одно значило другое. И Цитадель была всегда единственным главным домом для каждого несущего в себе тьму. А еще они кровоточили густой как битум кровью и на протяжении веков оставались единственными, кто мог найти управу на масанов. Навы всегда были другими. Вторыми на этой планете, победившие асуров, задающие тон жизни в Тайном, ненавистные, желанные и порой излишне недоступные. Сантьяга не раз успел подумать о том, что отдали бы Франц или Всеведа за одну только новость о том, что он сидит в темнице, не способен применить магию и вынужден терпеть выходки челов, не в силах дать им отпор, что попытка самого ненавистного нава сбежать обернулась провалом, и теперь он просто ждет. Он не раз думал об этом и усмехался реакции чудов и людов на эту весть. Возможно, он однажды даже скажет, в типично свой манере о том, что повидал там, за Большой Дорогой. Возможно, однажды два Великих Дома узнают о возможности перехода. Но это лишь предположения. Развлечения скучающего ума, привыкшего создавать интриги, а не распутывать чужую паутину заблуждений. 
Навы всегда были иными, и слыша оглушающую тишину, темный лишь хмурится, понимая, насколько эта тишина ему не нравится. Эта тишина приходит после опасности, либо вместо нее. Он чувствует как ставшая почти родной тьма и темнота темницы тоже настороженно ждут, то ли приговора извне, то ли действий изнутри камеры, что изучена до последнего миллиметра и все равно оказывается ему недоступной тайной, которую за столько дней заключения он так и не разгадал.
Тишина рвется на куски под стук чужих каблуков, что заставляет его немного удивится. Слишком частые шаги, и достаточно легкая поступь. В тишине сложно не научится различать шаг стража и любопытного. Хороший слух ведь не влияние магии, лишь особенность расы, как и умение регенерировать, вложенный в них то ли самим Спящим, то ли Тьмой, что выточила их образ согласно собственным желаниям. Сантьяга лишь хмыкает. За секунду до того, как взрывается бомба, и в его «обитель» врывается не высокого роста брюнетка. Хмыкает и поднимается на ноги еще до того, как она успевает выхватить его силуэт из тьмы. Какая не была бы ситуация, он всегда будет оставаться джентльменом. Знаменитое воспитание комиссара, о котором слишком много порой говорят в Тайном Городе. Но, сейчас, он скорее насторожен, нежели настроен дружелюбно, готовый к любой возможной опасности, хоть и понимает, что хуже чем та, в которой он оказался сложно найти и придумать. По коридору несутся тяжелые сапоги стражи с призывом остановить ту, что внесла в его камеру аромат сирени и крыжовника. Но, самое важное в другом. Он чувствует в ней магию. Такую же, что заперта в нем оковами, ту к которой тянется все его нутро. Маг остается магом всегда. А оценивать потенциал других стало уже давнишней привычной. Те, кого доставляли на этот этаж тоже были магами, но на порядок слабее той, что стоит в его камере и строит портал от сюда. В ней сила, которая манит, которую хочется изучить, к которой хочется прикоснуться. Темный даже проводит быстрый анализ, но по первичным данным перед ним чел. Для большего ему требуется собственная магия. Для большего ему нужно свобода, чтобы не сковывали запястий, не держали в плену, не смели проливать кровь и не угрожали. Последнее всегда особенно умиляло нава, который еще при первом допросе понял - он нужен им живым, и пока эта необходимость не иссякнет, ему могли лишь угрожать тьмой, что была родная для него стихией, и о чем он предпочел не сообщать Менге. Во тьме ему думалось лучше. Но то, как вел себя этот чел, что позволял себе с высшим иерархом  Темного Двора, пробуждали темные желания мести, жажду чужой крови, чтобы он более не смел творить подобного. Маг не любит касания чужих. Не любил, когда его костюмы портили слезы очаровательных фат или чужая кровь, и тем более не собирался мириться с тем, что собственная вгрызалась в белую ткань сорочки.  А оказавшись в руках кровожадного чела, ему пришлось терпеть наглую его фамильярность, невозможность избегать его касаний, и слушать речи об обществе без таких как он, испорченных магией сущностей. Наивность и наглость инквизитора его раздражала, но еще больше злила свое бессилие. И, вот, перед ним стоит воплощение магии в челе, и требует подумать что-то, словно он и так не думает, рассчитывая каким же образом она проникла сюда, как смогла пройти через охрану и зачем вообще явилась в его камеру.
Комиссар думает, что девушка достаточно смела, и невольно видит в ней черты Анны, которая осталась в Тайном с особым поручением и заданием от него лично. Частная работа, которую он оплачивал ей каждый раз из своих ресурсов. Некая перестраховка, если что-то пойдет не так. Правда, у метаморфа глаза были черными, а не фиолетовыми, и она не несла за собой аромат сирени и крыжовника, являя воплощение соблазна и искушения для мужчин. Но эти мелочи лишь добавляли различия двум красивым брюнеткам, что поспорили бы за звание наипрекраснейшей с самыми очаровательными представительницами всех семей. Нав понимает, что она задумала и лишь цокает языком. Он здесь гость, в этом мире и этой камере, но знает, насколько рискованными могут быть непродуманные шаги. Впрочем, темному не дают даже выбрать, остаться в камере или шагнуть в след. Хотя, будь выбор, он предпочел бы неизвестность портала, способного привести к свободе. Он не привык отказываться от шанса. Ведь этот самый шанс толкнул его на рискованный путь изучения иных миров, на Большую Дорогу, в след за возможностью найти выход из проблемы имя которой Ярга.

Портал открывшийся в метрах двух над полом казалось, обязан привести к фатальному падению темного и привел бы, будь он представителем иной расы или, простым магом. Сантьяга был навом, гаркой. И, даже больше. Он был тем, на кого ровнялись слишком многие, кого считали невозможным в попытках просчитать, а тренировки с ним собирали едва ли не всю Цитадель, дабы иметь возможность научиться чему-то новому, посмотреть на того, кто всегда разумно расходует энергию, и того, кого практически невозможно уложить на две лопатки, загнав в не выгодную для себя ситуацию. Сантьяга был лучшим в том, что делал и как это делал, а последние неудачи в Городе, так или иначе влияли на его тренировки, которым он тоже стал уделять больше внимание, как личным так и с арнатом Боги, который чаще всего присоединялся к нему в бою. Последнее время они вообще все чаще были в Цитадели и все больше ждали следующего шага, нежели имели возможность атаковать врага. Напряжение неспешно возрастало и лишь последний «поход очищения» принес немного облечение сбавляя накал эмоций.
Сантьяга был навом и гаркой, поэтому портал в двух метрах от пола не вызвал у него неаккуратно приземления, пусть даже ускорение в точке старта ему придала красивая девушка. Сгруппировавшись, мужчина перекатился, замер на носках туфель, упираясь подушечками пальцев подле ноги и быстрым взглядом оценил место, куда их выкинуло. Гостиная, по первому впечатлению, хотя больше и похожа на кабинет. За спиной чужие шаги, знакомый аромат сирени и крыжовника и полный решимости рык. Мужчина быстро, но не слишком резко поднимается на ноги, готовый отразить любой удар. Не магией, так физикой. Не зря он учил свои гарок рассчитывать не только на то, что было с ними всегда, но и развивать физическую скорость. Пусть он и был закован  в наручники, пусть его магия была заперта в теле, а встретив брюнетку рвалась наружу, чтобы удивить ее не меньше, но темный умел контролировать себя, умел постоять за себя даже без магии или стилета. И, сдаваться на милость было не в его правилах. 
Двое вошедших выглядели совершенно по разному. Первый, боевого настроя, от кого и был боевой клич с трудом поддавался идентификации, хотя по росту был ближе к осам, но его телосложение, манера держаться и оружие говорили что он совершенно не из их класса. Да и осам здесь было невозможно взяться. Просто, комиссар строил догадки опираясь на внешность. Сканирование ему по прежнему было недоступно, а вот второй был практически вылитым концом, ярким, шумным, заботливым и протягивал девушке руку для помощи ровно так же, как это сделал бы любой из концов. Незнакомец выглядел абсолютно дружелюбным, излишне мирным даже. Комиссар невольно даже улыбнулся, мысленно, такому сходству, и слегка прочистил горло, привлекая к себе внимание собравшихся. У него были вопросы к той, которую назвали Йеннифер, к тому, кто был подле нее и тому, кто рвался защищать неизвестного. Впрочем, видит Спящий, он предпочел бы знакомится с очаровательной ведьмой совсем не в таком виде, хотя, для заключенного он выглядел более чем типично.
В первый же досмотр его лишили пиджака, а вместе с ним телефона, который показался каким-то магическим артефактам местным челам и был предан моментально огню. Тогда Сантьяга еще подумал, что Егору предстоит сложная работа по восстановлению данных личного характера, пусть даже большинство номеров телефона темный просто помнил. В костер отправилась и батарейка энергии, выполненная в виде небольшого бруска черного дерева. А вот запонки, артефакт в виде кольца, брелок с символом Нави и Оберег Темного Двора перекочевали в карманы стражи и Менге. Его даже ремня лишили, посчитав что простая кожа может содержать тайные знания. Как и коллекционный галстук. Пуговиц сорочка комиссара лишилась в ходе одной из затянувшихся пыток и в нескольких местах сохранила напоминания о том дне. Несколько дырок от клинка, одна чудом сохраненная пуговица криво висела и вообще, вся сорочка просто была выпущена из когда-то светлых брюк, пропитанная засохшей кровью и демонстрировала контраст светлой кожи нава с одеждой. Вторые дети Спящего отличались достаточно нетипичной бледностью, по равнению с другими, и их не трогал даже солнечный свет, устав пытаться оставить след загара на их коже. Всегда идеально уложенные на пробор черные волосы, были в хаотичном беспорядке, чуть отросли даже, и спадали на лоб редкими прядями, помня чужие наглые касания, которые его бесили, от чего уши были немного заострены. Черные глаза казались запали еще глубже, и горели ровным огнем холодного расчета и намерения постоять за себя. Тонкие черты лица заострились отнюдь не от влияния Тьмы или ее соблазна отказаться от своего «я». Комиссар не выглядел настолько отвратительно даже в дни свой бурной молодости, а тогда единственным развлечением для него было прожигание жизни. И пусть наручники выглядывали металлическими оковами из под длинных грязных рукавов, а одежды оставляла желать лучшего, нав все равно сохранив гордость стоял и ровно смотрел на тех с кем ему предстояло познакомится. Нужно было понять лишь одно, мирное это будет знакомство или не очень. Его, словно бы и не смущал собственный непритворный вид [видит тьма, он жаждал исправить это недоразумение]. Мужчина ждал первого шага от той, которая привела его сюда, поэтому и выбрав их троих ее, смотрел только в фиалкового цвета глаза, ожидая именно от Йеннифер первых слов и действий.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+2

5

Наконец Йеннифер получила возможность рассмотреть того, кого привела, оценить ситуацию. Молчание затягивалось. Ни Золтан, ни даже Лютик не вступали с незнакомцем в диалог, словно ждали сигнала от чародейки. А Йен размышляла: сможет ли в случае чего быстро телепортировать друзей хотя бы в соседний дом.  Мужчина не выглядел как готовый напасть, скорее как готовый защищаться. Гораздо более воинственно выглядел краснолюд со своим огромным боевым топором.
— Золтан, ты не поможешь нашему избавиться от наручников? - вороная ведьма наконец принимает решение. Еще не знает насколько удачное, но тем не менее.
— Это запросто, - "гном" как будто выходит из оцепенения, разводя деятельность. За считанные минуты приволок массивный пень, на котором они обычно рубят дрова. А дальше могло начаться зрелище не для слабонервных. Никто конечно не сомневался в меткости краснолюда, но и двимерит не обычный сплав.
— Я не смотрю, я не смотрю, - бормочет Лютик, стараясь больше убедить себя нежели окружающих.
Крепкий мат краснолюда, какой не услышишь и в портовом районе, взмах топора...и звон расколовшихся наручников. Обошлось без крови.
— Еще ничто не устояло против зерриканской стали, - Хивай был доволен собой, любовно погладив свое орудие.
— Предлагаю всем привести себя в порядок, а потом сесть за стол, - Юлиан, как самый дружелюбный и быстро оправившийся, да и как хозяин дома и одновременно кабарэ, взял все в свои руки.  Гостевых комнат достаточно, и несколько часов, чтобы передохнуть и оправится, у них есть. Йен провожать не было необходимости. Она всегда занимала одну и туже комнату, и не собиралась изменять этой традиции.
Сейчас, поднимаясь на третий этаж, мимо костюмерной и мастерской декораций, что бард решил разместить под хозяйскими и гостевыми спальнями, чародейка могла рассмотреть во что он смог превратить когда-то средней паршивости бордель. Обновленные стены, обитые парчой и  бархатом, чистота, приглушенный свет на первом - отданным под зрительный зал и сцену - этаже и хорошо освещенные остальные два, крепкая дорогая мебель. Три года назад дворянин не поскупился на мастеров. Контингент, на постоянной основе проживающий в доме, заслуживал отдельного внимания. Краснолюлы, низушки, эльфы, допплеры... Здесь было сложнее найти простого человека, чем кого-либо из Старших Рас. Это кое-что говорило о самом Лютике - как минимум, как о человеке без расовых предрассудков. А также объясняло почему вечерами под окнами театра слишком уж часто прогуливаются охотники на колдуний.
— Вода скоро будет нагрета, - девочка-прислуга была уже в комнате.
— Не стоит. Принеси лучше морскую соль и побольше полотенец, - короткое заклинание и кадка наполняется горячей водой. Только сейчас на женщину навалилась усталость последних дней. Такого стресса она не испытывала уже несколько лет. Йеннифер не любила заклинания очищения,  они не давали ей того расслабления и возможности спокойно поразмыслить над случившимся. Она предпочитала им горячую ванную с травами и солью.

Репетиция новой пьесы Присциллы и Лютика шла полным ходом, когда чародейка спустилась на театральный этаж. Отменять сейчас представление было бы подозрительно.
— Хороший сценарий, - произносит брюнетка, садясь за стол. Все уже собрались и ждали только ее.
— Конечно! Соберется лучшая публика Новиграда, - бард мог вечность рассказывать о своем детище, но сейчас он был удивительно немногословен. Но ведь и они собрались не об искусстве говорить. Йеннифер физически чувствовала прощупывающие ее потоки чужой энергии. Впрочем, и сама чародейка не осталась в стороне. Это было что-то сродни знакомству, то, что зачастую среди магов предшествует ему. Только вот остальные чувствовали себя несколько неловко. Познакомившись с гостем до того как чародейка спустилась к ним, Юлиан, Золтан и Присцилла не знали что, собственно, происходит и как заполнить паузу.
— Йеннифер из Венгерберга, - наконец представляется чародейка. Обычно маги здороваются на эльфском, произнося стандартную формулу, но в данном случае ее бы вряд ли поняли.
Разговор потек сам собой. Говорила в основном Йенна, как главный инициатор произошедшего. Сантьяга, как назвался гость, не вмешивался, только лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Она рассказала как готовилась в бывшем доме Трисс, как ее чуть не засекла стража. Как узнала от Дуду, что Менге отбывает в Оксенфурт; от Короля Нищих о нападении краснолюдов Тесака на крепость; о том как изучила с помощью сновидящей замок изнутри. Единственное о чем она хотела умолчать, так это о том почему она пошла за навом. Но, разумеется, ей не дали этого сделать.
— Записи - это хорошо. Нечего цепному часу Радовида знать всех секретов, - Золтан задумчиво чешет бороду, бросает взгляд на "эльфа", — Но как все дошло до того, что вы оба оказались в "Хамелеоне"? - теперь уже все смотрели прямо на нее и отвертеться от ответа вряд ли получилось бы.
— Это плата за информацию, - аккуратно подбирая слова, начинается Йен, - Криминальная четверка Новиграда надеется, что Радовид отправит на костер самого Менге за то, что он упустил "Aen Elle", - не очень хотелось вдаваться в подробности, но ей вряд ли бы удалось на этом закончить, если бы их не прервали.
— Охотники "купили билет" на представление, - к столу подбегает один из немного людей, что работали в кабарэ. Весь его вид говорил, что такого у них никогда не было и ничего хорошим такое обычно не заканчивается.
— Нам пора, - чародейка не сомневалась, что их гость вряд ли пылает огромным желанием вновь встречаться с этими людьми.

Ей никогда раньше не приходилось вылезать из окна. К тому же скользкие покатые крыши вообще не были расчитаны на то, чтобы по ним лазать, и тем более на каблуках. Но альтернативы не было. У задней двери так же дежурила парочка инквизиторов. Может они и не знали наверняка, что здесь могут скрываться беглецы, но были явно наслышаны о расовом разнообразии актеров и простых работников кабарэ. Йеннифер в какой-то мере была готова к такому повороту событий и продумала отходной путь. Но вот только этот план был расчитан только на нее одну, чародейка не планировала, что кто-то пойдет с ней. Тем не менее избавляться от компании Сантьяги было уже поздно.
— Нужно в портовый район, в "Золотой осетр", - наконец оказавшись на земле, Йеннифер оборачивается к спутнику. Пожалуй, близость к порту окраины квартала красных фонарей, где и находился "Хамелеон", в подобных ситуациях было даже плюсом. Они довольно быстро добрались до корчмы. На удивление, по дороге не встретили ни одного охотника. Но это только на руку. "Или большую.часть перебили еще в замке", - мелкнула шальная мысль. И не сказать, что она была плоха. Но сейчас не об этом.
Корчмарь, уже не раз помогавший чародеям покинуть город, понял все без слов.
— Пиво кончилось, принесу еще, - крикнув неизвестно кому, мужчина как будто бы случайно не закрыл дверь в подсобные помещения. Проскользнуть туда незамеченными мимо в усмерть пьяных людей не трудно. Хозяин таверны никогда ничего не спрашивал. Он просто пропускал в подсобку, а уже оттуда в подвал.
Йен не ожидала увидеть там с десяток людей. Судя по энергетическому фону, все они были в том или ином роде магами, алхимиками или травниками. И все они сидели здесь, боясь и выйти в город, и уйти из него. Такая позиция вызывала у чародейки лишь презрение. Они ничего не делали ради того, чтобы перемены были переменами к лучшему. Но она шла сюда не смотреть на отчаявшихся.
— Вон там проход в каналы, - вороная чародейка указывает на решетчатую дверь и темный коридор за ней. Ни о каком освещении там речь вообще не шла. — Новиград не зря называли свободным. Под городом много ходов. Какие-то остались еще от эльфов, какие-то постороены во времена первой войны с Нильфгаардом, - пока ведьма с навом не оказались в относительной безопасности, Йен молчала. Да и некогда было разговаривать, все время на стороже, прислушивается к каждому шагу, присматривается к каждому прохожему, готовясь в любой момент скрыться во тьме переулков. — Но последние годы они были заброшены, и тут поселились чудовища, - в тишине каналов даже тихая речь гремит, как колокол. Но тут их разве что утопцы услышат, охотники и стража не заходят - боятся быть порванными на части.
Но безопасный маршрут был. Достаточно давно, когда Трисс вывозила в Ковир первую группу магов, Геральт прорубал безопасный путь. И где-то должны быть метки.
— Нашла, - чародейка указывает на копоть как от огненного шара. Честно признаться, это она и была, и это вполне было в духе Меригольд, когда время поджимало и палачи наступали на пятки.
В целом Йеннифер была права, когда  сказала, что большинство опасностей позади. Путь по подземному лабиринту Новиграда прошел спокойно, плесени попса не наросло, утопцев, какие попались на пути, удалось обойти - одна особь не смогла бы причинить вреда двум магам.
— Почти вышли, - констатирует факт Йен едва в нос ударил запах тухлой рыбы. Можно ли говорить, что так пахнет свобода? В Новиграде, пожалуй, да. В конце-концов, ты не попался страже и охотникам, не заблудился в каналах, тебя не сожрали, а если тебя еще ждет лодка или корабль, то абсолютное большинство посчитает тебя везунчиком.
На пирсе никого не было, кроме одинокого скрученного в три погибели старика с удочкой. К нему-то Йеннифер и направилась. Последние пять лет он только и промышляет тем, что перевозит на другой берег всех, кто вышел из каналов. Брал он дорого, но ему можно было верить. Старик при всем желании не смог бы описать страже кого перевозил - он был абсолютно слеп.
Чародейка не чувствовала себя в безопасности. Они в подтекающем корыте плывут через широкий Понтар, под стенами Новиграда, с которых их запросто могут обстрелять, но молчит. Этот старик единственная помощь, на которую можно расчитывать. Но это не мешает ей сжимать в руках серебряный кинжал. Утопцев, кружащих под лодкой, так и норовивших запрыгнуть в нее, было много. Слишком много. Не иначе как тут недавно трупы в реку сбрасывали.
— Сантьяга, - впервые она обращается к мужчине по имени, — Едва ступим на берег - они нападут.
[status]мародёр[/status][icon]http://i.picasion.com/resize89/44d0cb87eca53f5e9b0a3b7aa4c9e017.jpg[/icon]

Отредактировано Yennefer (25-02-2019 04:58:37)

+1

6

Тьма клубилась в углах комнаты, медленно ползла к центру, огибая стол на котором стоял подсвечник с зажженными свечами, наивно пытающимися разогнать эту тьму комнаты, и бежала вперед. Тьма этой комнаты знала, ее ожидают как самую любимую женщину, ее призывают как зовут в час страсти по имени любовницу или минуты отчаяния и боль взывают к матери. Тьма спешила на встречу с тем, кого давно уже знала, кто был ее любимчиком в любое время и в любом месте, в любом мире. Тьма спешила к нему, набросив вуаль обиженной дамы, все еще не простив ему просчета, не находила его извинения достаточно искренними, но уже сменяющая свой гнев. Тьма спешила, грациозно ступая по темноте комнаты. Она задержалась у небрежно брошенной на пол одежды, прошлась легким касанием по дорогой ткани, убирая отпечатки не веселых дней, затягивая рваные дыры и возвращая на сорочку пуговицы. Она легким касанием прошлась по ней, возвращая верхней одежде привычный для себя и носящего ее оттенок, чтобы перебежать на бежевые брюки, и пройтись по кровавым следам, стирая и их. Тьма не задержалась на одежде надолго, влекомая зовом того, кто ее ждал, того кто будет ее вечным сыном, сколько бы не было ему лет, сколько воин он не прошел бы и насколько жестоким не казался бы для других. Она знала его, потому что однажды он уже пустил ее в свою душу, не потому что это было ее право, а потому что перестал скрываться от правды. Она знала его всего, и поэтому ласковым касанием прошлась по отросшим волосам, пробежала по светлой коже и замерла на кончиках его пальцев. Тьма приветствовала своего сына, наконец-то получившего свободу, и не мешала этой свободой упиваться.
Мужчина лежал в ванной. Острые черты лица так и не смягчились после первого глотка свободы, зато уши стали привычно нормальными для окружающих. Ладони свисали с бортов, а длинные пальцы лишь едва шевелились, словно перебирали клубившуюся вокруг ванны тьму. Пар никуда и не пропадал, поддерживаемая температура воды оставалась обжигающе горячей, но даже светлые клубы терялись в темноте комнаты. В ней вообще терялись очертания вещей. Тьма господствовала в небольшом помещении, выделенном для ее сына. Длинные ресницы подрагивали, но белки не двигались. Он медленно и глубоко дышал, время от времени переставая перебирать пальцами воздух. В такие мгновения его губ касалась едва заметная улыбка, а потом он снова хмурился, сбрасывая с пальцев тьму, и начинал сначала.
Сантьяга, отдыхал лишь физически, лежа в горячей воде, которой доверял смыть с себя касания чужого оружия и рук, движимых страхом, напряженно и сосредоточенно работал. Поэтому, даже свет свечей и догорающий в камине огонь не был способен рассеять ту тьму, что тянулась к ванне. Уничтожение батарейки в огне привело к высвобождению большого количества энергии что теперь собираясь по крупицам, клубилась в длинных тенях отбрасываемых вещами в комнате. Тьма собиралась, ласкала, но не подчинялась, почти как и ее любимец, который никогда не следовал чужим правилам и признавал лишь власть Князя, единственного Князя, над собой. Комиссар от этого хмурился, снова призывал энергию, и старался запечатать ее в лежащей на столике кусок древесины. Тьме это дерево не нравилось. Тьма считало это дерево недостаточно темным для себя, отказываясь облачаться в светлое, подобно любимчику и это заставляло нава прикладывать больше усилий. Никогда прежде ему не приходилось тратить столько сил для обуздания того, что всегда было его частью. Поэтому он хмурился, поэтому почти забыл о том, что он в этом доме лишь гость. Тьма клубилась, сопротивлялась, как однажды он сопротивлялся ей в ее поцелуе, и почти смеялась над трудами своего спутника. Тьма не желала признавать власти кого-то еще. Комиссар резко сел распахнув глаза, поймав импульс, от чего вода чуть не перелилась за борт, схватил брусок, едва тьма коснулась его пальцев и тихо но очень быстро зашептал давно забытые слова на древненавском. Некоторых женщин нужно было буквально добиваться силой и хитростью. Если бы Тьма была живой, она весело рассмеялась бы.
Бережно положив батарейку на брошенное у ванны полотенце, комиссар устало откинулся обратно на спину, вновь запрокинув голову прикрывая глаза и вытер тонкую струю черной густой крови, пошедшей носом. Хмыкнув своим мыслям, мужчина наконец-то позволил себе немного расслабиться перед тем, как вновь окунуться в сложные переплетения судеб этого мира и тех, кто ему помог выбраться. Его все еще интересовала ведьма с необычным цветом глаз и ароматом сирени и крыжовника, как интересовали и те, кто решился помочь бесстрашно опустив молот на оковы из двемирита. В комнате больше не клубилась тьма, а свет лишь выгодно подчеркивал тени. магия притихла, уступив место физической составляющей этого мира. Укращенная энергия покоилась во влажном бруске дерева, ожидая своего часа.

Они вряд ли ждали его столь скоро, но кое как скрыли замешательство, и лишь добродушно улыбнулись, предлагая не только расположение и радужность хозяина дома и положения, но и еду. Сантьяга, все еще плутавший в тонкостях местного языка, но не плохо успевший за время общение с Менге в процессе общение быстро разобраться в основах, и легко нашел темы для обсуждения с Юлианом Альфредом Панкрац виконт де Леттенхофом, который даже вздернул подбородок произнося свое имя. Он был интересным собеседником и все больше напоминал ему шустрого на приключения любовного характера конца. Но в отличие от того же Птиция, Лютик, как он просил называть его, был иного склада ума, и совершенно чел, без примесей иных рас. Он же с охотой рассказал о некоторых вещах, позволяя темному ориентироваться в этом мире немного более уверенно, чем это было до сих пор. Любопытство так и сквозило в каждом брошенном взгляде в его сторону, так что, когда к ним присоединилась черноволосая ведьма,  он наконец-то представился тем, кто его спас.
-  Сантьяга, из семьи Навь и кровь Темного Двора течет в моих жилах.
То, как было произнесено имя или свой Дом давали понять сразу, перед ними не простой человек, хотя бы потому что навы никогда не были челами. Вторые дети Спящего, стрелы Тьмы, что в первой войне за Землю уничтожили асуров. В тоне, которым он представился была гордость за свой народ, за свой дом, стойкость и жесткость. Сейчас, перед хозяином дома сидел не просто некто с закатанными по локоть рукавами белой сорочки с расстегнутой верхней пуговицей, в бежевых брюках и туфлях что выделяли его среди других. Сейчас, перед Лютиком сидел комиссар Темного Двора и это чувствовали все. Навы умели прятаться, но темный не видел в этом смысла. Он не давил, лишь обозначал, что может быть другом, а может оказаться и врагом.
Он толком даже не успел поблагодарить Золтана за метких два удара, ныряя за чародейкой в оконный проем и прикрыл их мороком. Наву требовалось понимать и проверить собственную магию в полевых условиях. Тьма легко стелилась  арканом и скрывала двоих путников, так что оставалось надеется на отсутствие магических способностей у тех, кого пустили по их следу. А он чувствовал - пустили. Менге не тот, кто добровольно отказался бы от подобного формата заключенного. Они не закончили друг с другом, им еще есть о чем поговорить. Но, это потом. Сантьяга не мешал вести себя по закоулкам и темным переходам, лишь кивал в нужных местах и сял морок там, где слишком большая концентрация чужой магии. Рисковать и вступать в конфликт ему не хотелось, как и тратить время на объяснения. Он расскажет ей потом о том, что можно и так пустить магию себе на благо, возможно, поделиться несколькими любопытными арканами, а пока лишь кивком обозначил согласие с ее планом, потому что оказаться вновь в наручниках ему не хотелось. Оказаться вновь схваченным, значило для него не вынести урока из собственных ошибок. Впрочем, пару промахов он уже допустил, и параллельно с мыслями о безопасности, думал, как можно решить то, что уже случилось. У него лишь батарейка, в которую скопил энергию. Недостаточно, чтобы вернуться назад. Абсолютно недостаточно, чтобы построить надежный портал между двух миров. А магический поиск показал, что нужные ему артефакты спрятаны. Комиссару жаль терять любимые запонки и галстук, но он давно расстался с ними. Даже защитный артефакт его волнует меньше. Темному необходимо кольцо, которое отняли, потому что без него не вернутся на Землю, свою Землю, где Темный Двор ждет его, где тихая война за собственный Город, ради которого он шагнул на Большую Дорогу, в неизвестность, хотя когда-то и писал о невозможности путешествий и утраты Врат. Сантьяга поставил слишком много на карту, чтобы остаться здесь, где мир словно соткан для магического воздействия, а сама тьма благосклонна к своему любимцу и не упрямится более, признав в нем своего. Этот мир, как бы он не появился на свет, был создан для магов и ведьм, только последние жили в страхе, не решаясь взять все в свои руки, позволяя челам и их страху запереть себя, загнать под землю, в тоннели подобные Лабиринтам и ждать лучшего времени, лучшей участи и часа. Словно, они верили в сказку о спасении, в сказку о том, что придет кто-то и даст им свободу, которой большая часть не знала даже как распорядиться. Он чувствовал это не потому что был сильным магом, а потому что за годы жизни научился читать по лицам.
Запах тухлой рыбы заставляет поморщится ровно так же, как и бездействие тех, кто мог привести этот мир к расцвету. Не сидеть загнанными крысами маги по кабакам и подвалам, это был бы совершенно иное место, но темный лишь старательно огибает очередную грязную лужу, чтобы едва не вступить в навозную кучу, вздыхает, и следует за девушкой на лодку, изучая очертания города, который они покидают, прислушиваясь к тому, что происходит внутри него, изучает тех, кто сопровождает в жажде поживиться. Он так надеялся не вмешиваться. Это выбор не его мира, это не его война даже, в которую его впутали тем арестом. Но, оказавшись в эпицентре, остается лишь дать бой, потому что нав, гарка, никогда не сдастся, и если придется дать самый последний бой, он заберет стольких врагов, что те содрогнуться от его жестокости.
- Не успеют, - в шаткой и хлипкой лодке, он поднимает правую ладонь сплетая один единственный аркан. Ему больше не понадобится. «Кольцо Саламандры» второго уровня. Он мог бы создать и четвертого, но тот факт, что его враг отнюдь не живое существо и не маг дает возможность более экономно расходовать энергию. Нав вообще не любит тратить ее в пустоту. - Доверься мне.
Ему не требуется много времени, чтобы держа сформировавшийся боевой аркан, накрыть берег мороком, едва Йеннифер спрыгивает на гальку. Теперь, они не привлекут внимание, ведь им нужно оставаться незамеченными. Теперь, утопцы идут на них стеной и едва нав чувствует готовность девушки атаковать, поднимает левую ладонь, призывая ее отступить. Боевой аркан сформирован коротким и тихим словом, и кольцо огня обхватывает тварей, что корчатся в огне, и воют от боли. Запах горелой гнилой плоти тут же наполняет воздух, но не выходит за контуры морока, как за него не выходит пламя и свет от аркана. Они остались незамеченными, остались невидимы для всех. Те единицы, которые не попали под действие аркана и выжили, бросились в воду, спасаясь от огня, решая бросить возможную добычу. Сантьяга вновь прислушивается к себе, ощущает как магия гуляет по телу, свободно курсируя. Ему слишком долго не хватало этого. И пусть на месте тварей он представлял совсем иные лица, копившаяся столько дней ярость и бессилие отступили. Первое ушло вглубь, давая ясность ума, второе просто сошло на минус, он более не заложник, он свободен.
- Йеннифер, не хочу тебя огорчать, но мне нужно найти Менге, - то как она смотрит на него не требует особого понимания психологии или женской сущности. Пожалуй, не каждый день спасенный ею незнакомцы сообщают, что нуждаются во встрече с главным психом этого города. - У него очень важный и значимый для меня артефакт. Без него мой путь домой закрыт.
Комиссар не лукавил. Он вообще не любил лгать видя в правде единственно правильный путь. Два артефакта, кольцо и брелок с символом Нави, перекочевавшие к инквизитору, были особенно важны для комиссара Темного Двора. Брелок хранил в себе маяк, который он порой оставлял в мирах, что посещал, а кольцо, что он стал совсем недавно носить, породив волну слухов среди жителей Тайного Горда, было не просто украшением. Тончайшей работы артефакт, созданный при помощи Тьмы самим навом. С виду совершенно непримечательное, оно практически не отзывалось даже на магический поиск, как это происходило с запонками или с пирамидкой, которые он нашел у стражей. Кольцо несло своеобразную функцию человского морского маятника. Но, если у челов это было здание дающее свет во тьме, то для комиссара кольцо было теплом дома, Темного Двора, идеальным напоминанием о причинах побудивших его ступить на Большую Дорогу и причиной не просто возвращаться в Тайный, а возвращаться к упрямому и самому важному наву. Кольцо, созданное им было символом очень многих важных вещей и отзывалось мягким теплом, когда он его касался. Оставить этот символ в руках того, кого хотелось убить, было для него вышей степенью безумства.
- Я благодарен тебе за спасание и не смею просить рисковать жизнью больше. Увы, не имею возможности заключить с тобой контракт согласно своему кодексу, так как не имею денег оплатить твои услуги, и не знаю, захочешь ли ты вообще сотрудничать с темным. Но, могу предложить ответную помощь. Ты же уже поняла, что спасла не эльфа, как можешь предположить и потенциал моих возможностей, - он не торопился, давая возможность ей решить, а после нескольких секунд тишины спокойно добавил. - Если ты согласна, мне нужен проводник в этом мире и помощь. Если же откажешься, я пойму и попрошу просто не мешать вставая на моем пути.
О том, что инквизитор может не пережить личную встречу с навом Сантьяга предпочел не сообщать. Он прекрасно понимал, что это не его война, но знал и то, что стрелы Тьмы не прощают пролитую кровь своего. Он, независимо от места и времени, от мира в котором был, оставался комиссаром Темного Двора и всегда следовал правилам своего Дома. Взять кровь кровью это было правом нава, данное им Спящим и Тьмой. Тем более, если вспомнить некоторые детали [которые он никогда не забывал], была пролита кровь Князя на чужой земле.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

Отредактировано Сантьяга (07-03-2019 07:56:24)

+1

7

Йеннифер удивлённо ведёт бровью. После удачного побега или спасения из застенок ей поступали разные предложения. Вновь собрать Ложу, организовать покушение на короля Редании, но никак не вернуться обратно. Чародейке сейчас бы отказаться и отправится подальше от охотников, войны, но видимо прав был Весемир - она может ввзяться в любую авантюру вне зависимости от риска.
— Geas. Ess’tuath esse! - формула, скрепленная магией. Не полноценный контракт, но связывающая магов некой формой обязательства. Она была сродни обычной человеческой клятве и ничем, кроме угрызений совести, нарушевшему не грозила.
Хорошо, что у них было несколько часов на отдых и восстановление сил. В их деле лишней энергии быть не могло. Йеннифер задумчиво смотрит на выглядывающий из-за высоких стен шпиль башни крепости Вечного Огня. Эту цитадель "святости" было видно из любой точки города и застенья. Она была неким напоминанием, что каждый, запятнавший себя колдовством, окажется в застенках крепости, а потом будет предан огню, дабы тот очистил его грешные душу и тело. Но проповедники знали наверняка, что когда-то их "храм" станет целью для нападения. И в этом они уже убедились. Теперь они будут готовы к атаке, и Менге наверняка вернулся из Оксенфурта.
В памяти всплыл бывший штаб охотников. Он так и стоит заброшенный, со следами копоти на стенах на площади Иерархов. Теперь только сновидящая могла узнать какая кровавая баня была там. И нападающих тогда тоже было двое. Это даже символично, кто-то даже найдет в этом тайный смысл. Йеннифер переводит взгляд на нава, словно оценивая навыки. Неопытный горожанин даже принял бы его за ведьмака. Это возможно и правда какой-то символизм для Вечного огня. В тот раз их тоже громили чародейка и ведьмак, и в этот раз - чародейка и тот, кого можно принять за ведьмака.
— Открою портал сразу в крепость, - Йен наконец решает, как выйдет выгоднее всего. Охотники хоть и физически сильны, но это не обученные солдаты. Они ждут нападающих у ворот, но никак не того, что они появятся прямо среди их обители.
Темный провал перехода открывается с легким хлопком. С ее последнего проникновения храмовники усилили линии защиты, но не достаточно, чтобы не позволить профессионалу попасть в крепость. Им бы только от мелких ворожеев защищаться. В каком-то смысле это хорошо. Охотники так и не поняли, кто к ним проник несколькими часами ранее.

Переход открылся сразу за воротами. Пол залит кровью, оставшейся после нападения краснолюдов Тесака, у ближайшей стены были свалены их трупы вместе с телами охотников. Йеннифер удается разглядеть среди этой кучи гниющего мяса того, кто пытался ее остановить. Сейчас, с неестественно вывернутыми конечностями, мертвенно бледный, он не выглядел таким опасным. Просто труп. Йен не может сдержать ухмылки.
Тишина длилась недолго. Уже в следующее мгновение поднялся шум, воинственные крики, лязг оружия. Все то, что сопровождает любую битву и драку в подворотне. Ведьма не успевает полноценно оценить ситуацию, а первая кровь уже полилась, проникая во все щели между досок и камней. И она, стоит посреди огромного зала, рассеянно подняв щит. Несколько безмозглых служителей Вечного Огня бросились на чародейку, но были отброшены магией назад. Возможно, это даже произвело бы впечатление на тех, кто имел несчастье присутствовать в крепости в эту ночь. Если бы было кому удивляться. За пару минут в живых остался только один человек, и он находился на самом верху башни. Почти как принцесса Паветта.
Йеннифер медленно ступает прямо в лужу крови. Мерзко. Её невольно передергивает. Вспоминается резня в Цинтре. Хоть те события никак не могли быть связаны с этими. Защита суверенности маленького княжества, родины Цири, не может сравниться с местью. Кровь за кровь. Но как бы она не пыталась отбросить эти мысли, все равно видела цинтрийский замок. Повсюду кровь, тела, пожирающий все огонь, и посреди этого побоища Кагыр эап Кеаллах, прорывающийся вглубь замка с единственной целью... Йеннифер тряхнула головой, отгоняя воспоминая. Черты лица нильфгаарца растворились, остались в прошлом, заставляя обратить внимание на настоящее. Сантьяга выглядел совсем не так как должен выглядеть воин только что умертвивший свыше трех десятков охотников. Ни единой капли крови на одежде, ни на туфлях, даже прическа не растрепалась. От этого даже жутко становится. Чародейка знает всего нескольких человек, кто способен на подобное.
— Он наверху. Готов и ждет, - быстрый анализ, ведьма кивает на боковую лестницу.

Потухший взгляд, обмякшее тело. Йеннифер рассеянно смотрит на того, кто еще несколько минут назад внушал ужас целому городу.
— Хочу кое-что сделать. Надо выйти на улицу, - так странно медленно спускаться из помещения, из которого несколько часов назад неслась сломя голову. Еще более странно спокойно выходить из ворот замка. За последние пять лет никто из магов вот так просто не вышел отсюда.
Йеннифер окидывает взглядом крепость. Они отошли от штаба охотников на добрых сто ярдов, но чародейка до сих пор не уверена, что этого расстояния будет достаточно, чтобы они не попали под удар заклинания. Йен делает глубокий вздох, прикрывая глаза, и прикасаясь обеими руками к обсидиановой звезде на шее. Сжимает пальцы в кулак - простейший жест извлечения и концентрации энергии.
Огонь Мелгара сложное заклинание, требующее от исполняющего не только огромного количества энергии, но и идеального эльфского. Неправильное и нечеткое произношение даже одного слова может привести к совершенно иному результату.
Вороная ведьма не сводит взгляда с крепости, четко выговаривая каждое слово. Все больше энергии извлекается, медальон на шее светится все ярче, в определенный момент Йен резко поднимает руки головой. В глазах начало рябить, из носа потекла тоненькая струйка крови, но она не собирается останавливаться за шаг до успеха.
—...aenye, - и резким движение опустить руки, разжав кулаки. Сначала ничего не происходило. Йеннифер сосредоточено смотрела в небо, прокручивая в голове как именно она произнесла заклятие. Тьма сгущалась над крепостью, и вот, наконец-то, первый метеорит. Объятий пламенем камень врезается в башню, потом еще один, и еще... Замок теперь больше похож на пылающие руины. Йеннифер позволила себе расслабленно улыбнуться, вытирая кровь. Только сейчас она поняла сколько энергии отняло заклинание. Ее запасы сильно истощились, на полное восстановление уйдет несколько дней.
Новости в Новиграде разлетаются моментально. Несколько минут назад на площади перед крепостью никого не было, а сейчас тут не протолкнуться. Кажется, вся стража собралась здесь, оттесняя зевак. Вдали бьют в пожарный колокол, неравнодушные таскают воду в ведрах и тазах, но их усилия тщетны. Кто-то в толпе кричит  что сейчас бы какого-нибудь чародев позвать.
— Ворота в город без охраны, - ее до сих пор пошатывает, но Йенна упрямо идет вперед. В этот раз она намерена все-таки покинуть город. — Сначала необходимо добраться до Вызимы, - никогда еще выход из Новиграда не был таким простым. - Отсюда примерно семь дней пути верхом. Самая опасная территория. Идет война, горы трупов, которые привлекают трупоедов различных видов. Помимо них еще бандиты, скоя'таэли и охотники. Последние дальше границ Редании не суются, на территории бывшей Темерии их не любят, - Йеннифер в кратце рассказывает, что происходит на ничейной земле и как избежать неприятностей. В Велене никто не придет на помощь, только если ведьмака на пути встретишь. — От Вызимы уже территория Нильфгаарда. Относительно безопасно, магия разрешена и в почете, - чародейка устало прислоняется к забору. Йеннифер и Сантьяга отошли не так далеко от стен города, до хаты, где ведьма оставила свою лошадь, не меньше трех миль. Знала бы в каком состоянии ей придется добираться до туда, оставила бы кобылу вот прямо тут, привязанной к дрыну, и скрыла бы мороком. — Конечная точка пути княжество Туссент город Боклер,- если в самое ближайшее время они союзники, то нав имеет право знать куда они в конечном итоге направляются. Все остальное по мере необходимости.
[status]мародёр[/status][icon]http://i.picasion.com/resize89/44d0cb87eca53f5e9b0a3b7aa4c9e017.jpg[/icon]

Отредактировано Yennefer (10-03-2019 13:02:21)

+1

8

Страх.
Им пропитано все здание. Ещё сидя в подвалах, путешествуя под конвоем по коридорам и «общаясь» в комнатах, он чувствовал этот страх, видел, как он оседает на коже, как просачивается через поры и проникает в душу. Страх, что шел изнутри мере с тем, что внушали, вбивали в кости, вплетали в мышцы и пересаживали на место оголённых нервов. Этот страх был куда более опасным, потому что приживаясь на благоприятной почве безведения он дарил яд от которого погибала душа. Магия чахла в теле под действием этого страха, постепенно растворялась в воздухе, чтобы испарится из темных подвалов полных молитв отчаяния и пыточных, где крики боли отражались от лысых стен.
Страх правил в этом месте. При этом, страх этот был взаимным. Владеющие магией загонялись в кандалы и боялись власти имущих, а те в свою очередь тряслись над своей никчёмной жизнью, опасались, что заточенный найдет способ обойти защиту и станет личным ночным кошмаром. Ни одна из сторон не думала о том, что жизнь с ее красками куда более прекрасна, чем яд страха и бессилия. Никто не думал про то, что может быть иначе. Слишком скованные этим самым страхом, слишком забитые. Этот же страх он чувствовал наблюдая за тем, что происходило в пустых помещениях. Тела, искореженные огнем «Эльфийских стрел»
Менге тоже боится. Великий инквизитор забившись в угол собственной скорлупы едва ли не трясущийся от страха за свою жизнь чел боится и этот страх так же чувствует темный ощущая его липкую и вязкую пелену на кончиках пальцев. Тех самых пальцев, что сжимались в кулаки от бессилия перед неизвестным материалом сковывающих магию. Тех самых, что уверенным жестом плели арканы обрывая чужие жизни. Здесь не было смысла в осторожности. Сантьяга прожил достаточно чтобы уметь оценивать чужой страх. Уважать его либо презирать, но никогда ещё он не игнорировал эту эмоцию. Не важно, аркан страха человской ведьмы что однажды лишил его силы и заставил заглянуть в самые глубоко скрытые, секретные места своей души, или страх масана перед хищником, тем, кто не боится смерти от его клыков а знает - собственная кровь для кровососов отрава. Он никогда не игнорировал очевидного, но сейчас, ступая по коридору к кабинету, он чувствовал страх инквизитора и снимал с плеча несуществующую пыль. Этот страх он почти презирал, ведь это страх слабака.
- Добрый день, инквизитор.
Голос нава ровный как водная гладь зеркала. Спокойный, словно он пришел не за смертью этого чела, а просто поговорить. Лицо Менге перекошено и страхом, и ужасом. Он хорошо помнил взгляд глубоко посаженных черных глаз, ярость что плескалась в них, и наблюдая холодную отрешенность, чел понимает, «просто» не будет. Комиссар Темного Двора пришел взять свое, и оба, оставленных волей «случае» один на один в этом кабинете знают, что один из них уйдет.
- Рад, что вы меня дождались.
Голос нава вежливый яд, что касается ушей, заползает в душу, но не отравляет. Менге подскакивает в своем подобие кресла, но медленно садится обратно, ведь сил отвести взгляда он не нашел, а черные глаза давят лишь одним касанием, то ли к телу, то ли к душе, лишили право двигаться, как и право говорить. Темный чувствуя двимирт в воздухе лишь усмехнулся делая плавный шаг вперёд. Инквизитор же вжался в спинку. Его лоб покрыли капельки крупного пота, нижняя губа вот вот задрожит от возмущения и жалости к своей судьбе, дай нав ему право говорить, и чел и разразится жалкими мольбами и просьбами пощады. Они все просят об одном, ему ли это не знать. Иерархи Кадаф выжатые темным до суха, сломанные и безвольные просили о смерти. Не вслух, даже тогда сохраняя ненависть и гордость. Глазами и дыханием. Сейчас, Менге просто жалкое зрелище фанатика, обезумевшего в собственной вере и жажде очищения.
Поговорим.
Голос темного острее навеской стали, режет воздух, вскрывает черепную коробку не касаясь. Голос нава смерть, как и сам нав, который привычно находит удобным край стола, а не стул приближаясь на расстояние удара к своей жертве.
«Игла Инквизитора» достойное заклинание для инквизитора, пусть и требующая определенного количества энергии и мастерства, чтобы после, жертва осталась ещё в сознании, чтобы не превратилась в овощ. Комиссару Темного Двора не составляет труда вырвать знания из того, кто не хочет ими делится добровольно. Как не составляет труда отправить Менге на тот свет достаточно не гуманным способом. Расследование укажет на месть, и будет правым. Каждая пролитая капля темной крови была отомщена. Но, помня о режиме секретности, Сантьяга сделал все, чтобы под подозрения попали челы не обладающие магией. Возможно, сказалась привычка защищать своих, даже если мир совершенно чужой.

Сейчас, комиссар выбрав роль зрителя и наблюдателя, не скрывал при этом свой интереса перед чужой магией. Возможно, он сейчас и похож на любопытного мальчишку, но это ведь простительно, особенно в таких условиях, когда впервые в полную силу дают почувствовать демонстрируя силу. Он всегда был слишком любопытен к таким вещам позволяя себе некоторые эксперименты даже с силой источников челов, чудов и людов. Разумеется, чужая энергия не шла в руки к темному, не желала подчиняться его воле и силе, но это не отменяло его попыток пробовать за закрытыми дверьми собственной лаборатории. Ему хотелось найти уникальный способ держать чужие Дома под контролем, но это оказалось невозможным, да и живой ум нава требовал действия, интриг, игр и действий, а не созерцания, поэтому эксперименты быстро были свёрнуты. Теперь же, задумчиво почесав кончик носа, темный наблюдал за происходящим. Признаться за время прибытия здесь он ещё не успел разобраться в энергии и ее сути. Сначала на него действовал переход, притупляя чувствительность, потом двимирт, а после он был слишком занят созданием батарейки, чтобы проследить все линии магической энергии и ее плотность. К тому же, комиссар давно привык, что для магии требуется энергия Колодца Дождя или просто хаоса, космоса, как выражались некоторые маги иных миров. Но, тот факт, что чародейка сейчас использовала темную энергию его изрядно удивило. Поэтому, переваривая увиденное, темный идет следом, не отвлекаясь и слушает, даже вернее было бы сказать вслушивается в голос той, что так легко пользуется темной энергией.
Не важно какая энергия, так или иначе, магу все равно приходится платить. Оценивая сейчас потенциал чародейки, нав понимал, что в ней меньше силы, чем в жрице, но больше чем у обычной фаты. Пожалуй, Спящий видит разные сны, раз привел его окольными путями в мир, где родная энергия не только строптиво сопротивляется воли мага, но еще и поддается для чар другим, челам, не пришедшим их тьмы. Это любопытно, и на какое-то мгновение он отвлекается сосредоточившись на сборе дополнительной информации. Прощупать магический фон, убедиться что рядом нет иных магов, что путь чист, настороженно встретить пустые ворота града, что они покидают и почти поймать чародейку за руку, чуть выше локтя, когда та в очередной раз пошатнувшись все же находит опору в стене. Так они даже до ближайшего Оксенфурта не дойдут. Решение приходит само, и пусть размяв пальцы, как будто пробуя на "вкус" местную энергию, темный бросает простое и легкое "постой" и расслабляет пальцы, чуть сгибая их в фалангах.
Обычно, такое положение руки свойственно боевому аркану или "Иглы Инквизитора", но сейчас, стоя близко к чародейке, Сантьяга собирается не пытать ее, а поделиться тем, что нужно каждому магу в трудную минуту. Чистейшей воды эксперимент, потому что он еще в прошлом убедился, магам не подходила энергия источника навов, но здесь иной случай, здесь другой мир, иная структура энергии и даже ощущалась она высшим боевым магом своего Дома совсем иначе. В этом мире он не чувствовал сопротивления для подобной энергии, поэтому стоило рискнуть. Тем более, энергию всегда можно приравнять к оплате, а девушка и без того дала ему многое. Коротко произнесенный аркан на родном навском, точнее даже на его древнем наречии, почти забытом среди современных навов и современного мира. Пожалуй, эти слова остались в памяти шестерых навов и на страницах древних манускриптов, что хранились в библиотеке Великого Дома Навь, но тем не менее, Сантьяга помнил каждую букву этого аркана. Потому что плох тот комиссар, кто в сложную минуту не может поделиться энергией с тем, кому она возможно будет нужна. Потому что, однажды он уже вливал тьму в чужое тело, успокаивая защитные арканы. И, пусть сейчас пред ним был не Бога, а совершенно чужая девушка, оставить мага без энергии не позволяла гордость, статус, и то, почему она теперь истощена. Это он ее убедил вернуться, а значит ему стоит оплатить этот счет.
Энергия потекла ровно, легко, незаметно для других. Привычно наведя морок, чтобы не привлекать к их паре лишнего внимания, Сантьяга лишь наблюдал за тем, как энергия густым туманом потянулась от тонких пальцев одного мага к телу другого. Окутав чародейку тончайшими нитями, энергия словно размышляла, стать ли чужой частью или нет. Но, маг добавил еще один короткий аркан, на том же древненавском, что звучал мелодией для собственных ушей и улыбнулся наблюдая как она качнулась, и осела на чужой одежде, пропитала ее и прошла дальше, став частью чужой сути, чужой жизни, чужой энергии. Тьма согласилась с доводами своего сына, позволив себе такой контакт, а Сантьяга теперь смотрел лишь в глаза той, которую питал. Будучи высшим боевым магом он обладал достаточным потенциалом, что изрядно был приумножен заточением в подвалах инквизиции, в добавок самодельная батарейка и возможность взаимодействовать с местной тьмой, что по оттенку ощущений была практически родной. Темный просто ставил опасный эксперимент и был доволен его исходом. Поведя пальцами, он оборвал "контакт" и легко улыбнулся. Очередное сканирование, чтобы убедиться, что Йеннифер более не пуста и короткий, довольный, кивок и ей и себе. Эксперимент увенчался успехом. Это, однозначно, необычный вариант решения проблемы и вопроса, но его нужно будет изучить.
- Расскажи, где достать лошадь и припасы в путь. В остальном, не так все страшно. Воины, трупы... Мы справились с ними на берегу, разобрались с охраной в замке, думаю, парочку боев будет не сложно. Еще, каким образом вы восстанавливаете энергию?
Последний вопрос он задал спрятав руки в карманы и медленно двинувшись по дороге, подальше от города, в который возможно более не вернется. Если Йеннифер была внимательна, то заметила бы, что на мизинце ее спутника теперь красовалось кольцо, касаясь которого комиссар ощущал не холод металла, а тепло дома, и буквально мог вдохнуть запах родных стен и души. Кольцо, что служило ему маятником на Большой Дороге вновь обрело своего хозяина, как и маленький брелок с белкой грызущей орехи. Менге оказался неуместно любопытным к подобного рода вещам и хранил их при себе, в отличие от дорогих коллекционных запонок выполненных из белого золота с черными бриллиантами и оберега Темного Двора. Он знал у кого находятся эти вещи, но искать целенаправленно чела не стал. Важные для себя артефакты и так вернулись к нему, так что не стоило тратить время на мелочи.
- Кстати, а мы не можем добраться туда порталом? Расскажи, какова природа перемещений в этом мире.
Ему всегда было интересно новое, ведь в знаниях сокрыта величайшая сила.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+1

9

Йеннифер невольно старается отстраниться. Она не любит тьму. Опасается ее. И в этом есть своя ирония, насмешка судьбы. То, чего она боится с самого детства, в самый важный момент жизни стало ее частью.
Аркан прерывается также внезапно. Рисковый эксперимент, и ведьма не может ни отметить, что выполнен он весьма искусно. Но куда больше ее заинтересовала энергия, природа этой энергии, и тот, кто так ловко управлял тьмой. Полвека она потратила на исследования, на поиски хоть кого-нибудь, кто будет обладать схожей энергией, перевернула вверх дном всю библиотеку в Аретузе и ничего. Пусто. Как будто этого никогда не существовало. И вот сейчас, когда она отчаялась разузнать хоть что-нибудь, она сталкивается с "эльфом".
— Энергия повсюду, - рассеянно пожимает плечами чародейка. — За пару часов медитации можно восстановиться, - Йен скидывает капюшон плаща. Под мороком, даже вблизи города, она чувствовала себя более уверенно. — Места Силы, Круг Стихий также весьма популярные источники, но их в основном используют для подзарядки артефактов. Никто не пойдет восстанавливать свою энергию к черту на рога, если можно взять ее из окружающих тебя потоков.
Был еще один источник, но ведьма всерьез задумалась стоит ли о нем говорить. Единственная оставшаяся в живых в этом мире дитя-исток. Цирилла. Воспоминания о темных всадниках не ушли в небытие, и любой интерес к способностям и природе юной ведьмачки заставлял собраться и относиться ко всему подозрительно. Нет, определенно пока не стоит говорить об этом.
— Лошадь? - Йеннифер задумалась. Где сейчас в Северных королевствах можно найти лошадь? Скотину, которая могла пригодиться на поле боя, отбирали проходящие через деревни войска реданцев или нильфов. А все, что осталось - забирали самопровозглашенные бароны. — В поле выйти и поймать дикую. Не так далеко пасется табун. Или в крупных деревнях, - женщина оборачивается, чтобы взглянуть на спутника. Она полностью пришла в себя и даже слегка повеселела. Бурлящие под кожей потоки энергии придавали уверенности. Но было в них-то иное, незначительно отличное от той энергии, что всю свою жизнь она трансформировала,  подстраивала под себя. Что-то такое, что Йеннифер испытала лишь один раз в своей жизни - в день инициации.

Темно. Пусто. В вышине угадываются высокие своды замка [или храма?], а под ногами урчит и чавкает, стрекочет, шлепает. Ступни как будто увязают в какой-то черной густой жиже, заставляя как можно выше поднять юбку платья. Краем сознания девочка понимает, что она больше не в школе. Аретуза осталась где-то далеко. Так далеко, что кажется, что где-то в другом мире. В другой жизни. Но ее это совершенно не пугает. Совсем даже наоборот. В душу проникает невероятное спокойствие, уверенностью и ощущение родного дома. Она не помнит своего имени. Ни первого, данного родителями, ни второго выбранного ей самой. Но вокруг лишь тьма. Протянуть руку и наверняка коснешься ее.
А потом пришло оно. Ощущение силы, возможностей. Магия побежала по телу, заставляя одновременно восхитится ей и испугаться ее, и в итоге принять ее.
Она смотрит на свои руки. Пальцы складываются в знаки, ранее не ведомые ей. Не знает что Они означают, но чувствует, что что-то произошло. Надо только поднять голову и вглядеться  в тьму. И вот тогда пришел страх. Давящий, заставляющий замереть. Она так бы и стояла посреди черноты застывшей статуей, если бы не звук собственного имени. Она узнала его. Кто-то зовет ее.
Срывается с места, бежит по липкой дряни, не обращая внимания на болезненные укусы за щиколотки. Останавливается также внезапно. Впереди вырисовывается высокий силуэт.  Йеннифер близоруко щурится, пытаясь разглядеть фигуру, продумать простейшим заклинанием, но не выходит. Фигура остается недоступной. Протягивает руку, и сама тьма тянется к ней...


— А ваши маги где берут энергию? - Йеннифер выныривает из оцепенения, возвращаясь в реальность. Она оглядывается на город, оценивая на сколько "выпала". Едва заметно ведет тонкой бровью, но никак более не выдает своего удивления. Высокие городские стены уже не кажется такими огромными, а благородные поместья сменились редкими подгнивающими хатами. Рядом с одним из таких заброшенных домов Йен и оставила свою кобылу.
— Неоправданно затратно, - немного помолчав, все же отвечает чародейка. С лошадью все могло стать проще. В сидельных сумках было немного припасов. — Еще лошадь можно найти перед пограничным постом. На провоз скота и пожитков нужна вторая подорожная грамота, а у беженцев порой и на одну крон не хватает, - второй вариант приходит сам. Раньше она не задумывалась как такие внезапные путешественники как Сантьяга находили себе лошадей.
— Портал... - Йеннифер привычно садится в седло. Сначала было неуютно от того, что она комфортно едет, а нав вынужден идти рядом, но довольно быстро успокоила свою совесть тем, что она женщина на каблуках. — Портал в этом мире сравним  дверью в комнату. Открываешь в одной, делаешь шаг и ты уже в другой, - чародейка задумчиво закусила губу, — Обычный портал хорош для быстрых переходов на не слишком большие расстояния. Для дальних переходов больше подходят постоянные порталы, - Йенна делает акцент на слово, давая понять, что в этом и заключается принципиальная разница. — Но его технология изготовления довольна проста. Требует только времени, кристалл и знания языка, чтобы разобраться в монускриптах.

Вечерело. Солнечный диск вот-вот мог скрыться за горизонтом. Йеннифер совершенно не прельщало оставаться на тракте ночью. Пусть здесь и не было такого обилия трупоедов, как за пограничным постом, и вампиров всех мастей, как в Туссенте, но и без них достаточно чудовищ. Волколаки, эндриаги, кладбищенские бабы, а может и грифоны. Любые твари могут вылезти с приходом ночи.
— Еще я хотела собрать компонентов в эликсиры. Травы и порошки можно купить, но кровь гуля в лавке не найдёшь. Только в таких путешествиях, - ведьма спрыгивает с лошади перед самым въездом в безымянную деревню.
Деревня как деревня. Мужики курят на крыльце собственного дома, редкие дети скачут на дороге, женщин не видно. Йеннифер ищет взглядом наиболее богатый или хотя бы менее разваливающийся дом. Староста мог приютить на ночь двух магов. Не бесплатно, конечно.
— Эй, ведьмак уже взял заказ на лихо! Второму я платить не собираюсь! Кто принесёт голову твари - того и золото. Ишь повадились толпами ходить. Пользуетесь тем, что бестий на войне развелось, так и сдираете  с людей по три шкуры, чертовы мутанты, - пожилой мужчина, опираясь на палку, явно направлялся к ним. Не смотря на то, что он был еще достаточно, его гневную тираду можно было расслышать во всех подробностях.
Не ожидая такого поворота Йеннифер в первый момент растерялась. Появление магов в деревне вызывало разную реакцию: люди убегают, просили помощи, но ругань... Неожиданно. А сравнение с ведьмаком даже повеселило. Вороная ведьма невольно переводит взгляд на спутника, и за знакомые "ведьмачьи" черты. Но их нет [да и откуда?]. Нет двух мечей за спиной, ни медальона с головой животного, ни тем более желтых кошачьих глаз с вертикальным зрачком.
— Знаешь, будь ты ведьмаком, то я, наверное, решила, что из Школы Змеи, - усмехается Йенна и вновь поворачивая голову к старосте. Старик настроен недоброжелательно и договориться может быть сложнее, чем хотелось бы.
[status]мародёр[/status][icon]http://i.picasion.com/resize89/c54a0a576ecc26a60ff02082fd2aed0b.jpg[/icon]

Отредактировано Yennefer (16-05-2019 22:10:31)

+1

10

Любопытство это нормально. Как нормально интересоваться состоянием здоровья Великого Магистра или Зеленой Королевы, чтобы понимать реалии будущих вероятностей. Он не предсказатель, никогда им не был, он просто очень хороший боевой маг, у которого доведены до совершенства инстинкты выживания и планирования, поэтому он опирается на факты. Еще на команду, которая осталась в Тайном и которой он доверяет. В крайнем случае, он может прибегнуть к помощи Князя и его опыта, но это исключительный случай, потому что опыт Князя есть его собственный опыт, так что если ему нужен совет, проще отправится в чертоги разума, чем добиться встречи с тем, кто размышляет о благополучии Нави и переживает о том, что придется убить одного их своих, пусть даже Ярга заслужил вечный покой, чтобы больше не возвращался.
Любопытство это способ выжить там, где все совершенно ново, непонятно и необычно. Да, этот мир словно создан специально для таких магов как он, но перед ним чел чистых кровей и она владеет магией не хуже какой-нибудь фаты или хранительницы Черной Книги, плюс в добавок ей подошла его собственная энергия, что для Тайного абсолютно невозможная вещь. Поэтому эта чародейка его крайне интересует, как интересует все, что касается этого мира. Он хочет разобраться, найти искомое и вернутся, впрочем, хочет не меньше. Но, все по порядку. Кольцо то он уже вернул себе.
«В поле, значит» хмыкает Сантьяга и сам кажется становится на порядок весел. В поля за конем он не ходил слишком давно, отвык даже от того, чтобы быть наездником. Свой мир слишком современен, и проведя больше ста лет за рулем автомобиля, кажется можно даже забыть какого это держаться в седле. Забыл бы, не будь он навом имеющим совершенно особенную систему запоминания событий и опыт накапливания знания. Так что, он кивает. В поле так в поле, испачкать до поля ботинки он не боится, для этого у него есть специальное средство, не доступное для других, либо тщательно каждым другим игнорируемое. Да и аккуратно ходить он явно еще не разучился.
- Источники, - бросает он наблюдая как дама садится в седло и оценивая  потенциал ее транспорта. Нет уж, лучше по-старинке, пешком, пока не найдется ближайшее пастбище и он не найдет себе скакуна, возможно даже вороново, если повезет. Пожалуй, такой выбор однозначно оценил бы Князь. - Мы получаем энергию от них, просто из мира ее не вычленить.
Добавляет он чуть больше информации. Делиться тайнами немного сложнее чем хотелось бы, но это привычка выработанная годами и десятилетиями жизни среди челов. Скрываться кажется столь естественным, что он практически готов навести морок на себя, маскируя привычный светский костюм под то, что больше подходит этой эпохе и этому времени. Но, вовремя себя остановив комиссар продолжает путь, не на миг не отставая от свой спутницы, потому что слишком много еще вопросов он не задал, слишком мало всего узнал. Да и хочется продолжить с ней общение, обменяться боевым опытом, или поделиться парой секретов магии и плетения арканов. У него масса причин составить ей компанию бодро вышагивая рядом, словно не его держали взаперти и не его пытали желая узнать побольше о таких как он, нелюдях, не похожих на других.

Всю дорогу до деревни они общались. Перебрасывались фразами, делились опытом, рассказывали каждый о своем. Сантьяга уточнял про особенности магии этого мира, а в ответ поведал подробнее про принцип батареек и даже предположил, что есть вероятность создать нечто подобное и из их магии целиком. Свою он даже не дал в руки, лишь показал, ощущая как строптивая тьма желает свободы, но прекрасно понимал, что свободу эту энергия получит лишь в процессе его перехода обратно. Большая Дорогая требовала слишком много энергии, поэтому он вынужден был брать с собой батарейки. Разные миры, разные структуры силы и чтобы «настроить» тот самый канал возвращения ему нужна была энергия, маятник и правильно построенный аркан. Поэтому, он мог лишь подсказать как создать подобное исходя из своего не малого опыта общения с артефактами и их конструированием. Порой. Даже комиссару Темного Двора бывало скучно и хотелось занять чем-то руки, по мимо магии. К моменту, когда они оказываются у самих «ворот» деревни, темный разобрался в том, что было непонятно, поэтому окрик и подобное сравнение к челом вызывают лишь веселую улыбку. Ему пока весело на столько, что можно позволить кому-то заблуждаться. Да и не похож он на воина, совершенно. Костюм не тот, оружия при нем нет, так больше уж бродяга в хорошо сохранившемся платье.
- Мы пришли с миром, - Сантьяга вытаскивает ладони из карман брюк демонстрируя то, что он совершенно без оружия и мирный, хотя последнее сложно утверждать, потому что сложить боевой аркан для него дело мгновения. - Добрый вечер.
Комиссар даже легко кивает. Почти поклон, но в этом «почти» вся сложность этого действа. Он никогда не склонит головы перед челом, потому что считает это лишним. У него своя гордость, свой путь и дорога, и ни один сан не сможет убедить его обратном. Искреннего поклона достоин только один — Князь. Сантьяга почти злиться на себя что снова думает о том, с кем однажды разделился по его же воли, и переключает свое внимание на актуальные проблемы. Князя здесь нет, тут лишь он да чародейка и странная ситуация.
- Лихо значит?
В местном бестиарии он еще не разобрался до конца, поэтому переведя взгляд на Йен молча вернул полный вопросов взгляд на старика, который совершенно не был в духе рассказывать «нерадивому ведьмаку» про его же работу. В целом, это можно понять. В этом мире все было немного иначе и вместо наемников ведьмаки, вместо Великих Домов вообще все другое. Так что, ему оставалось лишь дождаться когда все уладиться.
- Мы можем взяться за это дело, - уверенно произнес темный, когда между местным жителем и чародейкой повисла неуютная тишина. - Мы вам решение этого вопроса, а вы нам обещанное злато злато да возможность переночевать.
Это ведь не должно быть сложно, а деньги им явно понадобятся, поскольку путь не близок, да и самому Сантьяги не помещал бы конь в конечном счете.
- Эй, ведьмак, - кто-то с весельем окрикнул его. Комиссар даже не обратил бы внимание на это, если бы не направление взгляда той же Йеннифер. Проследив в том направлении, комиссар чуть не рассмеялся. На крыше низкой избы стоял конь. - Твой?
Теперь он увидел и говорящего, молодой паренек, чел, с нулевым потенциалом к магии. И с чего бы вдруг этому коню быть его? Потому что он появился на крыше когда пришли они в деревню? Или потому что ему очень уж нужен скакун? Вороной жеребец смиренно стояло и ждал и подходи, бери, только как снять несчастного с крыши оставался вопрос открытым и вызов его смекалке. Нав хмыкнул, задумчиво почесал кончик носа и молча посмотрел на Йен. Ему показалось, или это все ее слегка повеселило? Кто знает, может, он сам веселясь от этой ситуации желал подобного и другим. Что же, он хотел вороново, вот ему он и дан, без чистого поле и попытки поймать. Так что, долго не думая, комиссар шагнул в сторону покосившейся низкой избы, спасать коня от падения, а свои туфли от будущей пыли дорог.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+1

11

— Надеюсь, ты осознаешь, что "лихом" может быть что угодно, - Йеннифер была, мягко говоря, недовольна. Слегка заработать конечно неплохо, но ведьма не планировала искать неизвестно какую тварь вокруг деревни. Сколько контрактов берут ведьмаки, где их просят избавится от лиха? Только у Геральта буквально каждый второй начинался именно с неопределенного "лихо". И всякий раз это была целая лотерея - что же выпадет. Призрак? Туманник? Леший? И еще множество вариантов. Вплоть до сидящих в засаде скоя'таэлей. Но гневная тирада на некоторое время забылась, стоило чародейке увидеть нечто действительное интересное. Конь на крыше. Такое не каждый день и тем более не везде увидишь.
Женщина не может сдержать улыбки, удивления, а позднее и откровенного веселья. Кони не появляются из откуда на крышах даже в этом сумасшедшем мире. Она надеется, что такую простую истину не надо объяснять. Тогда откуда мог взяться этот? Да и лошадь ли это? Пожалуй, это единственный вопрос на который она не сможет дать четкого ответа прямо сейчас. Но обязательно расскажет, что это за существо. Но позже.
Йеннифер с неподдельным интересом наблюдает за воссоединением Спутника с потенциальным хозяином. Подобное существо она встречает впервые [не считая Плотвички], но по рассказам Белого Волка, его первая встреча с сущностью в теле лошади произошла точно также. Возможно, этот "ритуал снятия с крыши" имеет какой-то тайный смысл, понятный только потусторонним духам. И смех и грех, как выражаются крестьяне. Но наблюдать за этим и правда забавно.

— Не желаешь назвать коня Плотвой? - чародейка не может сдержать улыбку, подходя ближе к Сантьяге и спасенной из безвыходного положения лошади. - Неважно, - она неопределенно покачала головой, и уже в следующее мгновение становясь серьезной. - Пойдем выяснять, что за тварь. Раз уж взял контракт.
Ничего не видно. Маленького "блуждающего огонька" недостаточно, чтобы развеять ночную мглу, но что-то можно было рассмотреть. Примятая трава, кого-то явно волочили, кое-где четко отпечавшиеся следы крупных лап, но главное все же кровь. Значительные следы крови вели от самого хлева на краю деревушки куда-то вглубь ближайшей рощи. Слишком явный след, это понял бы даже не профессионал. Может быть тварь еще достаточно молода и неопытна?
— Она была тут не один раз, - бормочит под нос чародейка, приседая рядом с очередным кровавый пятном. — Есть и более давние следы, - она создает еще несколько "огоньков", подсвечивая что нашла. — Там где чудовище обедает найдем не только коз, я уверена, - Йеннифер задирает голову, взглянув на Сантьягу.  Они кружат по округе пару часов, но более существенных зацепок так и не нашли. Только кровавые дорожки, ведущие от разных сараев на окраине. Но где-то же они соединяться. Большинство чудовищ, заходящие в поисках пропитание на территорию людей обладали зачатками разума и предпочитали есть в определенном безопасном месте в отдалении от людей. Рано или поздно они найдут его, надо только понять в какую сторону двигаться.
Лес сгущался, ночная тьма сгущалась. Йеннифер начинала настороженно оглядываться. Она так и не привыкла к темноте за все эти годы, даже не гасила свечи в спальне. И сейчас, глухой ночью, находясь практически в полной мгле ["блуждающий огонек" почти не давал света, позволял только не запнуться о корягу у себя под ногами], чародейка чувствовала себя некомфортно. Осознание, что где-то рядом может бродить опасная тварь только усиливало это чувство, заставляло держаться как можно ближе [фактически дышать в спину] к наву. Спутник на удивление держался достаточно спокойно, как при дневнои свете, и это внушало... уверенность? Подталкивало на то, чего никогда не делала раньше и не рискнула в других обстоятельствах - доверять тому, о ком не знала ничего.
Куда-то пришли. Во тьме Йеннифер не могла точно сказать как далеко они от деревни. Запах на опушке стоял отвратный. Гниющее мясо, мокрая собачья шерсть, кровь, металлическим привкусом оседающая на языке. Тварь явно питалась здесь. Чародейка брезгливо пинает обглоланные кости, подходит ближе к деревьям. Стволы испещерены глубокими царапинам, кое-где за кору зацепилась шерсть. Ведьма внимательно разглядывать клочок - единственная вещь, по которое можно сказать наверняка с каким существом они имеют дело.
— Волколак, - наконец заключает женщина. Она уверена, что это именно он. — Не скажу только оборотень или чистокровный, - Йен наконец отрывает взгляд от клочка шерсти, оборачиваясь к Сантьяге. Она почти привыкла к тому, чтобы взглянуть в лицо спутнику - приходилось высоко задрать голову. — Отличий почти нет. Оборотень - это человек, больной ликантропией, обращаются на полнолуние, - ей приходится поднять голову еще выше в попытке разглядеть луну сквозь густые кроны деревьев. Но ее как на зло не было видно. - Они обычно меньше по размерам, чем чистокровные, но такие же сильные и более разумные. Некоторые особи с возрастом могут даже говорить, - чародейка припомнила все, что когда-либо читала и слышала. Даже состав масла, которое ведьмаки наносят на меч, когда идут на волка. Жаль, что для них оно бесполезно: в округе не растет волкобой, да и собачьего сала у них нет.
Она еще раз обходит поляну в поисках следов. Логово обычно недалеко от места трапезы, надо только смотреть внимательней. Но вместо звериной тропы Йеннифер находит тело человека. Половину тела. Смельчак пошел за чудовищем с ржавым топором, но встретив монстра даже не успел выхватить оружие до того как териантроп в прямом смысле вырвал ему ноги. Кишки валялись тут же в корнях, обильно залитых кровью убитого. Где его ноги Йеннифер и думать не хотела, но то что осталось - не было поглодано. Это давало еще одну подсказку.
— Чистокровные не такие привереды. Сжирают всех, кто так или иначе стал обедом, - вороная ведьма аккуратно, чтобы не запачкать сапоги, обходит половину тела жертвы, - А этот не тронул человека. В каком-то смысле не тронул, - она мне может сдержать нервный смешок. В конце-концов это ее третья охота в жизни, но определенно уже стала самой кровавой.
В поисках тропы к логову наву повезло больше. Превосходно ориентируясь в темноте тот нашел какие-то неведомые для чародейки следы, которые, в итоге, и привели их к пещере под холмом. Йеннифер напряженно всматривается в тьму, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.
— Стоило, наверное, сказать раньше, но я не боец. Это, - она указывает на небольшой клинок на поясе, -...скорее для собственного успокоения и держать в напряжении тех, кто встретится на пути.
Он появился внезапно. По крайней мере для нее. Совершенно легкая поступь и отсутствие какой-либо энергии. Не волколак, ведьмак. Их почти невозможно почувствовать и услышать. Идеальный охотник и убийца. Всякий раз встречаясь с ведьмаком она убеждается почему именно их короли стремились нанять. Эмгыру в свое время даже удалось заполучить Школу Змеи.
— Как много желающих за головой оборотня, - с легкой, едва различимой, усмешкой в голосе произносит ведьмак. Йеннифер близоруко щурится, стараясь разглядеть в слабеньком огоньке нового собеседника. Тот знает [видит], что его разглядывают, но не спешит выходить на свет, так же рассматривая тех, кого встретил на входе в пещеру.  — Холодная нынче ночь. Такая, что лучше попроситься на ночлег, - хрипло продолжает охотник, наконец выходя на свет. Старый ведьмак... Шрамы на лице, кистях почти скрылись в старческих морщинах, седина тронула когда-то темные волосы. Ведьмак удобнее перехватывает блеснувший серебром меч, убирая его в ножны, и Йеннифер наконец может рассмотреть наболдажник  на нем - голова гриффона. И несколько удивилась. Она была уверена, что Гриффон давно исчез в веках, как и Мантикора, Медведь, а теперь и Волк.
— Нас осталось мало. Возможно даже я один, - замечая реакцию чародейки, поясняет мужчина.
— И не хотите остановится? - вопрос срывается быстрее, чем она успевает подумать, вспомнить всех охотников на чудовищ, каких встречала на своем пути.
— Ни один ведьмак не умер в своей постели. И, признаться, я не хочу быть первым, - в уголках глаз залегли "веселые" морщинки. Он не в первый раз окидывает их непонятным взглядом, а потом переводит взгляд на голову волколака в своей руке. С нее все еще стекала кровь, заливая сапоги и траву под ногами, а глаза чудовище все еще смотрели как живые. Признаться, Йеннифер даже рада, что не им пришлось идти в темноту под холмом. Только на ночлег и золото расчитывать в таком случае не приходилось. А старый ведьмак все с тем же лукавым прищуром продолжает рассматривать магов. — Холодная ночь. В такие ночи отчетливо понимаешь, что ты на Севере, - вновь повторяет ведьмак. Йен начинает понимать к чему он клонит.
Стоять не двигаясь с места действительно холодно. Чародейка на себе ощущает о какой "холодной ночи" говорит убийца чудовищ. От легкого мороза уже не спасает теплый дорожный плащ, а пожилой мужчина все еще не пришел к какому-то решению, все также поглядывая на легко одетых "охотников".
— За голову волколака староста даёт 300 крон, - расслабленный, даже старческий, тон переходит в деловой, - Отдам бестию за треть. Нашли же где залегла тварь, - он не может сдержать смешка, но в желтых кошачьих глазах можно рассмотреть уважение.
Ведьмак еще раз окинул магов взглядом, будто оценивая кто в состоянии оплатить такой вид услуг. Кто вообще может расплатиться местными деньгами. Странно одетый высокий мужчина или с виду обычная чародейка. Йеннифер хмыкает, нащупывает мешочек со златом на поясе. Это все, что она брала в это путешествие, но, признаться, не уверена, что там будет столько, сколько запросил старик. Черт с ним! Чародейка перебрасывает кошель охотнику. Тот лишь хмыкнул, протянула ей голову чудовища. Чародейка инстинктивно делает шаг назад. Мерзость какая.
— Взял контракт - ты и неси доказательство, - Йен морщится, отодвигая руку ведьмака в сторону Сантьяги. От головы несло тухлым мясом, кровью и мокрой опаленной шерстью. Нет, она эту дрянь в руки не возьмет.

+1

12

Сантьяга достаточно высок, чтобы изба не казалась ему сложным препятствием. Комиссар достаточно ловок, так что демонстрируя эту самую ловкость, гибкость и проворство в купе с лёгкостью, забирается на крышу и выставив вперёд ладонь медленно приближается к коню, что терпеливо ждёт. И лишь темный оказывается в самой близи, нетерпеливо, словно в насмешку, фыркает, требуя быть быстрее, не тратить время на аккуратные шаги. Что-то незримо родное ощущает нав в этом существе, нечто давно забытое под памятью прожитых столетий и потерь, как будто старый добрый друг заглянул на огонек воспоминаний. Когда-то, он почти так же аккуратно подходил к драконам и оседлав своего поднимался вверх. Как давно это было, и не счесть во времени. Сейчас же, это просто конь, которого нужно снять с крыши. Но, зато восхитительный конь, быстрого оценивающего взгляда мага для этого достаточно. Главное, они нашли транспорт, теперь, никакое «лихо» его не страшит.

Сантьяга, сейчас, не хочет объяснять какого черта он согласился на контракт. Потому что придется слишком многое рассказать про Тайный Город, да и старик не ведает какая ему свалилась удача в виде самого комиссара Темного Двора, который решил развлечься, чтобы в полной мере ощутить все поведения магии в этом мире, прочувствовать каждый аркан в котором возможно будет нужда. Он засиделся в подвалах замка и черная густая кровь требует разгона. Не умственного, так хотя бы физического, чтобы почувствовать себя полноценно живым. Поэтому, погладив коня по заготовку, темный кивает беря курс следом за прекрасной чародейкой. Охота должна выйти славной. Это не масаны, которые знакомы, это не война, это именно охота.
Темный не мешает чародейке, но и не сильно помогает. Слегка подпитывает свет, поняв принцип его создания и одной левой создаёт подобие того, что запускает Йеннифер. Нав вообще слишком быстро учится, но ему просто не нужен свет. Рождённый Тьмой, чувствующий ее каждой клеткой души и тела, он не нуждается в свете там, где даже самый опытный масан предпочел бы огонек в путь. Поэтому он ступает аккуратно, чувствует тяжёлое дыхание девушки и ведёт ее по охотничьим тропам вперёд, туда где должно быть логово. А, главное молча слушает. Не перебивает, просто задаёт редко нужные вопросы и тихо зовёт в сторону, дабы тишина леса не давила на барабанные перепонки. Он знает какого иным рядом с ним. Не все способны выдержать давление магии, что гуляет по венам нелюдя и требует своего выхода. Не каждому дано понимание того, как порой сложно сдержать первый порыв и облегчить себе все. Пустить найденный клок шерсти на генетический поиск, запустить магический поиск или ловко преодолев упавшее дерево, поймать след и пуститься стрелой вперёд. Это искушение для него, жаждущего крови, но он помнит что в глуши не один, понимает по тому как Йеннифер практически касается его, что для неё это все не игра. Охота никогда не была и для него игрой, просто сейчас он азартен и хочет немного веселья. Которое его лишают.
Взгляд глубоко насаженных черных глаз сталкивается с кошачьими и нав замирает. Не от страха, как могло бы показаться, а просто, чтобы удержатьсебя. «Эльфийская стрела» вот-вот сорвётся с кончиков пальцев, но он удерживает даже импульс зарождающегося аркана. Рано, нельзя так сломя голову бросается на врага. Да и враг ли перед ними? Судя по реакции ведьмы не совсем, поэтому взгляд темного становится чуть мягче. Он успел оценить боевой потенциал чела, оценить его снаряжение и понять - он будет быстрее любого выпада того, кто держит в руках голову животного. Поэтому, снова такое знакомое каждому в Тайном напускное спокойствие. Он «расслаблен», вот что видит неожиданный собеседник, ведя диалог с той, которая может дать достойный ответ.
- Пойдем.
Перехватив за шерсть голову волколака, темный привычно прикидывает ее вес, словно это поможет определить размеры чудовища. Впрочем, многолетний опыт и тут не подводит, создав в голове набросок твари. Милая зверушка. Он был бы не против попытаться даже приручить такое чудовище, и не для охоты в Тайном, а в личную коллекцию редких диковин. После смерти, возможно, даже отдал бы тело эрлийцем на изучение, а из шкуры сделал бы чучело. Оно красиво вписалось бы в личную коллекцию. Но, это просто мысли, а ночь уже темна и холодна.
Они возвращаются более коротким путем и на этот раз он освещает путь им двоим, в основном все же чародейке, чтобы та была аккуратнее, не наступила куда не положено и не запачкала сапог. Его светлые туфли так и остались нетронутыми грязью. Лишь лесная пуль робко осела на носках, но она пропала едва они вышли на поляну. Остановившись, чтобы перевести дух, Сантьяга вновь посмотрел на небо, почти беззвездное, затянутое дымкой обломков. За время движения назад, они успели обсудить того охотника, и то, что брать контракты вот так, не выяснив всех подробностей, глупо. Впрочем, Сантьяга смягчив свое упрямство, сначала признает ее правоту, а после делится с ведьмой и тем, что никогда до сих пор ему не приходилось на кого-то работать.
- Согласен, брать контракт не выяснив всех подробностей было не лучшей идеей, Йеннифер. Даже в моем мире наемники на такое безрассудство соглашаются не всегда. Но, больно уж хотелось попробовать себя в подобной роли.
Разумеется, под термином «наемники» он сейчас подразумевал далеко не только команду Кортеса или хванов. Это были и шасы, делающие восхитительные документы, и эрлийцы производящие самые редкие эликсиры и мази, и даже масаны, принявшие Догмы покорности.
- Иерархия моего Дома строится таким образом, что я подчиняюсь лишь одному - Князью. Так что, это впервые раз когда мне пришлось быть наемным работником. И даже здесь, всю грязную работу за меня выполнил другой.

Деревня почти спала, когда они дошли до того места откуда отправились на охоту. Молодые челы явно отошли ко сну, лишь кое где горел тусклый свет, возможно даже шедший от печи или слабой свечи. Ночь правила миром и в этой ночи комиссар не ощущал опасений. Интерес к окружающему миру всё ещё зашкаливал, но даже его нав держал в узле, не мальчишка чтобы снова сорвался в приключение. К тому же, он пришел в этот мир с единственной целью найти энергию для своего аркана. Как бы сложным это не выглядело, но одно наличие магии облегчало его задачу во много раз. С другой стороны, ему нужен был кто-то достаточно могущественный, кто сможет ему аккумулировать местную энергию в носитель выдерживающий переход. Задача не из простых, но и он не для праздного любопытства нуждался в помощи. Столетия же общения с вещами и наемниками, как и с Великими Домами научили его бартеру. Чтобы получить, иногда нужно что-то дать. Вот он и давал. Возможно и не идеально, но он лишь знакомился с этим миром. Еще чуть-чуть можно побыть не серьезным.
Стоит ли удивляться, что вернувшихся охотников с головой твари приняли не сильно-то и радужно, словно надеялись, что их волколак тоже сожрет, как и того несчастного. Возможно, таким образом желали избавится от странной парочки, возможно, просто не думали, что они справятся быстро. Но, старик лишь поморщился, и хотел было послать двух магов, когда столкнулся с черным взглядом глаз Сантьяги. Комиссар Темного Двора не мешал вести спор, он просто смотрел и казалось, что глядит в душу. Черные глаза не отводили взгляда, а «Заговор Слуя» так соблазнительно манил знакомыми фразами аркана, что хотелось повторить его прямо сейчас. Неизвестно, что в этих глазах прочитал старик, который тут же стушевался, почти сгорбился и согласился выполнить свою часть сделки — дать им ночлег. Даже организовал ужин.

Он проснулся слишком быстро для того, кто должен был спать спокойным сном. То ли возмущение магического фона, то ли просто предчувствие, темный не мог сказать точно. «Серебряные колокольчики» он не ставил, потому что не его мир, неизвестно было как себя поведет защита, да и проявлять такое уж открытое недоверие было не в его стиле. Он предпочитал опираться на наблюдение и факты. Поэтому, быстро встав, он навел мираж на две кровати: свою и постель Йеннифер, которую пришлось будить.
- Нам нужно уходить. Сейчас же, - голос темного тих, но ей хватает для того, чтобы понять - почти на пороге беда и опасность.
Тратить магическую энергию в пустую не хотелось, поэтому он ограничился лишь получасовым миражом, позволяя себе легкое расточительство. Это даст выиграть немного времени, пока они заберут лошадей, а там можно и мороком прикрыться будет. Он почти что ждал подобного поведения чела, просто, хотел верить, что все обойдется иначе. Хотя, каким еще может быть предательство? Оно всегда одинаковое, коварное, жалкое, несчастное в своем истинном обличье.
В постели «остались» спать двое, пока эти же двое аккуратно не покинули помещение через окно. Видимо, это местная мода, так выходить, дабы не встретиться с врагом. Комиссар был бы не против, будь это его война, но он здесь гость, а гостям положено уважительно относится к чужим домам и их правилам жизни. Поэтому, когда они пробрались к своим коням, Сантьяга не стал даже объяснять, наведя на двоих морок, чародейка ведь уже привыкла к нему, к тому что можно передвигаться безопасно, не бояться удара в спину. Морок требует минимальной энергии, поэтому, даже недовольное фырканье осталось лишь для них, не привлекая чужого внимания.
- Не думал, что придется вспомнить старые времена и уход из под чужой крыши среди ночи. А я так надеялся на завтрак утром, - вздохнув, позволив себе немного притворства молвил Сантьяга, направляя коня следом за Йеннифер. В этой деревни им были более не рады, а как только мираж рассеется, стража попытается напасть на их след, вот только не получится. Морок не только был безопасным способ передвигаться, но и не оставлял следов.
Деревня осталась далеко позади, когда темный снял морок, чувствуя что в нем более нет необходимости. Они ушли, следы спутаны, стража их не найдет, осадок от предательства не столь горький, чтобы ринутся обратно, приставив стилет к горлу несчастного мстить. Каждый выживает как может, как умеет и научен.
- Следующий пункт ночевки столь же дружелюбен к магам или ожидать чего сложнее?
Это даже не сарказм, просто, желание понимать, что будет вперед, каков уровень недоверия тех, кого маги могут и умеют защищать от тварей вроде волколаков и прочих. Он помнит ее слова о том, что где-то магия в почете, но до этого «где-то» еще нужно добраться и желательно целым, без травм и ран от режущих предметов.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+1

13

Чародейка лишь хмыкает, осознавая масштабы пропасти в двух мирах по отношению к магам, охотникам и прочим.  Что для одного грязное предательство, то для другого обыденность. А меж тем новый день вступал в свои права. Ночная мгла рассеялась, первые лучи солнца тронули верхушки деревьев. Йеннифер прикрывает глаза, поднимая голову к небу, обдумывая как бы помягче объяснить реалии этого мира. Да и стоит ли мягче? Сколько раз она сталкивалась с тем, что люди не понимают весь размах катастрофы, пока ты деликатно подбираешь слова? Не проще ли сразу сказать, что все дерьмово?
— Сомнительно. Но будет лучше, если не станешь называться ведьмаком, - Йен замедляет коня, дабы "идти в ногу". — Король Фольтест был убит ведьмаком, - поясняет чародейка, припоминая нашумевшую историю, начавшую третью Северную войну. — Местные доверяют только своим, местным, ворожеям и колдунам, принимая помощь от чужаков лишь в крайних случаях, - фыркает, припоминая  несколько показательных истории. Грифон, куролиск, засуха, эпидемии... Сколько бед падало на головы темерцев за время войн и сколько еще упадет? Но не время и не место размышлять об этом. Они приближаются к границе и пора позаботиться о том как ее безопасно пересечь.
Ведьма замедляет коня, запуская руку в сидельную сумку, доставая небольшой, искусно выполненный, стеклянный череп птицы. Они уже достаточно близко к пограничному посту, отсюда уже можно разглядеть снующих туда и обратно реданских солдат. Высокий забор скрывает лагерь, и о том, сколько бойцов в гарнизоне можно только догадываться. Но она не собирается проверять. Как и переходить границу принятым способом.
Ей требуется совсем немного энергии, чтобы превратить стекляшку в посланника. Темные нити энергии скользят вдоль руки, оплетают череп, пока полностью не скрыли его. Йен подносит зажатую в кулаке черепушку в губам, шепча формулу на Старшей Речи. Она уже чувствует как птица готова вырваться на вновь полученную свободу, спеша донести весть до... союзника? Нет. Скорее пособника.
— У нас есть... друг на границе, - объясняет чародейка, едва шустрая черная, как и она  сама, пустельга слетела с руки, устремляясь ввысь. Женщина не отводит взгляд от птицы, пока та не превратилась в мечущуюся по небосводу точку. — Поспешим, - она направляет лошадь галопом в сторону от дороги. По заболоченным полям, по мелкой речушке, в сторону небольшой рощи, что так удачно примыкает к гарнизону, скрывая в себе его какую-то его часть.
Когда нав и чародейка прибыли на место, их уже ждали. Мужчина держался спокойно, как будто каждый день пропускал магов обходным путем через границу. По рассказам Роше и Талера она знала, что реданцу можно доверять, главное не делать этого слишком часто.
— Почему вы помогаете? - спрашивает, не сводя взгляд с солдата. Она не решилась задать этот вопрос, когда ехала в первый раз, побоявшись, что пособник передумает и сдаст ее, дежурившим в лагере охотникам, но сейчас ее ничего не останавливало.
Он молчит достаточно долго, чтобы чародейка решила, что реданец просто не намерен отвечает. Да и так ли важен ей ответ? Отстранившись от политических интриг и заговоров Йенна перестала интересоваться причинами, решениями и всем остальным, что побуждает людей предавать своих королей, пытаться посадить на трон более лояльного правителя или, к примеру, того, кто заслуживает править по праву крови.
— Видите, - мужчина указывает на показавшийся из-за деревьев эшафот, - Эту женщину обвинила в колдовстве соседка, мужчина рядом собирал травы в лесу, чтобы сделать отвар от чахотки... А рядом эльф из Белок, так сказал командир, - он замолкает, раздраженно и даже немного разочарованно(?) сплюнув на землю. — При нем даже оружия не было... - мужчина опять замолкает, - Редания все больше погружается в безумие, как и ее король. Мы воюем уже не с южанами - он махнул рукой в сторону [видимо в ту, с которой недавно приходила армия империи], — а с соседом, - к концу ответа реданец крепко сжал кулак, сдерживая гнев.
— Осторожнее на полях. Трупы еще не сжигали и там носятся стаи гулей, - он отпирает неприметную дверь, выпуская путников из военного лагеря. Пока они пробирались сквозь него стараясь не шуметь, Йеннифер не покидало ощущение тревоги. Все казалось, что вот-вот выскочат охотники или солдаты. Конечно, отбились бы от них, но горький осадок остался бы. Но приятно, что это так и осталось лишь домыслами и предположениями. Чародейка благодарно кивает, вновь садась в седло, размышляя над словами служивого. Безумие. Да, пожалуй, это и происходит с Радовидом с первого дня смерти Визимира. Обозленный на одну чародейку, объявил охоту на всех, изменил под себя догмы Вечного огня. Благо, что чем ближе к Империи, тем слабее вера столь неоправданно жестокую, геноцидную, религию.

Спешит убраться подальше от гарнизона, солдат, беженцев, Редании... Прижимаясь грудью к лошади, скачет как можно быстрее. Не оборачивается, чтобы посмотреть не отстает ли Сантьяга. Она и без того знает, что нет. В открытом поле они легкая мишень для солдат, для одичалых собах, для бандитов, для трупоедов, что рыскают в поисках еще не сожранного тела. Один такой бросился под копыта, напугав ее лошадь. Удержавшись в седле, Йен швыряет в осмелевшую тварь маленькую шаровую молния, особо не стараясь попасть в цель. Лишь бы отпугнуть.
Она ослабляет поводья только когда путники оказались достаточно далеко от поля битвы. Трупная вонь почти не ощущалась и кони не вязли в раскуроченной взрывами, копытами конницы, чудовищами и просто стихией, земле. За полем сражения как будто начинался другой мир с нетронутой человеческими войнами природой, но это не значило, что других опасностей тут нет.
— Заказов полно. Простых, сложных... Платят по возможностям. Иногда всей деревней собирают, - Йен возвращается к ночному разговору. Раздражение сошло на "нет", да и новиградские кроны приятно позвякивают. Хоть старик сначала и не хотел платить, но в спорить со скандальной ведьмой под тяжелым взглядом черных глаз у нее над головой совершенно не хотел. Быстро сдался, сгробился, а под утро натравил охотников. Женщина хмыкает, припоминая как пришлось опять уходить через окно.

На удивление тихий Большак. Никаких эксцессов, нападений, даже рыцари и торговцы не встретились. Единственным "развлечением" стало гнездо альгулей, недалеко от дороги. Быстрые, агрессивные, костяные шипы угрожающе поблескивали на солнце. Но и они не вызвали особой проблемы. Расшвыряв чудовищ, Йенна осторожно подходит в вырытому тварями тоннелю, вглядываясь в темноту. Сырость и трупная вонь, ничего необычного. Прислушивается. У нее нет таких обостренных чувств как у ведьмаков [или у нава], но вроде бы никого не осталось. Ни старых особей, ни молодых.
— Альгули, - чародейка привычным движение убирает волосы, достает из сумок несколько склянок. - "...по отметинам, яко же у пантеры тигриной в  Зеррикании живущей, и телом не здраво бледной", - бормочет себе под нос цитату из популярного ведьмачьего трактата, обходит кругом трупы чудовищ, выбирая подходящее.
Это была ее ошибка. Она сама не проверила точно ли тварь мертва. Аккуратно, дабы не запачкать сапоги в черной крови, чародейка присаживается рядом с тушей, протягивает руку к голове монстра.
— Курва! - выругалась Йеннифер, не до конца осознавая, что произошло, но почувствовав резкую боль. Зубы монстра глубоко впились, разрывая нежную плоть. Она уже была готова попрощаться с рукой, но тварь не собиралась жрать ее. Только укусила и удрала в лесную чащу. Кроя херами все зубастых тварей какие есть на этом свете, и готовая разметать любого, кто осмелится попасться ей на пути, чародейка, не скрывая гнева, бросает на землю пришедшую в упадок перчатку. Срочно промыть, нужна вода. Где ее взять посреди леса? Поблизости нет ни ручейка, не говоря уже о полноценной реке.
Всю воду, что была в дорожной фляге, Йен выливает на пострадавшую руку. Медленно, промывая каждую рану. Все не так плохо, как могло показаться в первый момент. Не произошло ничего такого, что она не исправила бы эликсирами и магией. К слову, в сумках была "ласточка" и самое время ее применить.
Эликсир заставляет скривится. Крепкий краснолюдский алкоголь перебивает и горечь ласточкиной травы и мерзотный привкус мозга утопца. В первые мгновения чародейке кажется, что она потеряла все чувства, а горло сейчас воспламенится зеленым, как сам спирт, пламенем. Но зато регенерация значительно ускорилась. К завтрашнем утру в качестве напоминая о собственной глупости останутся только тонкие шрамы.

Йеннифер и не подозревала, что в этой глуши кто-то живет. Честно признаться, она бы и не заметила дома, если бы не одна-единственная топившаяся труба. Непривычно тихо,  только неясное бормотание изредка доносит ветер. Ни забора, ни блеющей скотины, ни смеха детей. Слишком тихо, она бы сказала.
Небольшая деревенька. Всего пять домов, а в центре колодец. И мужичок, что-то бормочащий себе под нос. Но он был не первым, что привлекало внимание.
Зима. Вся деревня завалена снегом, бревна домов покрыты инеем, а на окнах виднеются морозные узоры. И ни одно палящее солнце не способно это растопить. Стоит только ступить в сугроб как ноги проваливаются  в него по самую щиколотку. Холодный островок посреди жаркого лета. Йеннифер подходит ближе, стараясь расслышать что бормочет старик, спросить что-то. Но слова замирают на губах, когда она понимает, что это не старик, а одномоментно поседевший  достаточно молодой мужчина с вечным, как и эта зима вокруг, ужасом в глазах.
— Призраки... Черные всадники... Холодно... - мужчина как будто не замечает их, продолжая делать свои повседневные дела и бормотать. Даже если встать передним ним, преградить путь - вряд ли обратил бы внимание. Рассудок покинул его.
Вороной ведьме не надо заглядывать в дома, чтобы знать наверняка - этот мужчина единственный житель, единственный выживший.
— Поехали, - глухо произносит женщина, бросая последний взгляд на безумца, и вновь взбираясь в седло. Она объяснит феномен, но не здесь. В другом месте, подальше от безымянной деревни, пропитанной ужасом, смертью и Белым Хладом.
[status]Ведьма[/status][icon]http://i.picasion.com/resize89/44d0cb87eca53f5e9b0a3b7aa4c9e017.jpg[/icon]

Отредактировано Yennefer (13-06-2019 07:48:24)

+1

14

Он слишком долго жил, чтобы не помнить.
Не помнить чужих лиц, скошенных временем и событиями, историей и интригами. Теперь, бесстрастно наблюдая за происходящим, Сантьяга просто напоминает себе, что в юноши в латах и доспехах ему не видится свой брат по оружие, а в оставленной позади разбитой повозке он не видит семью шасов, гонимых Инквизиторами и их жестокостью. Ему стоит не малых трудов держать темп, не потому что сложно, а потому что слишком высоко желание остановиться, спешиться и как когда-то в далеком прошлом не этого времени и места, протянуть руку, поторопить открывая портал и рискуя слишком многим, чтобы успеть спасти всех.
Он прожил достаточно чтобы помнить.
Помнить кровь на своих руках, свою, чужую, родную и врага. Помнит каждый аркан, что слетал в мгновение ока и летел в того врага, из-за которого хотелось обратно во тьму, чтобы сжаться до атома, и ни звука, ни шороха не трогало сознание. Чтобы не видеть чужих пик возведенных к немым небесам, чтобы не видеть костров, лижущих эти самые небеса и не чувствовать приторно-сладковатый вкус горелого тела нелюдя от которого тянет тошнить. Он помнит войну. Все и каждую которую прошел, которую развязал и смог предотвратить. Помнит эти границы, колючую проволоку сознания и отчаяния, опасность на каждом шагу и под тяжелыми кирзовыми сапогами, в которых приходилось с ловкостью виртуоза шагать по минному полю, наизусть помня раскладку фугасов. Он слишком хорошо помнит все, чтобы невольно не скривиться, когда они оказываются у границы и молчать. Молчать, даже если что-то не нравится, молчать, даже если магия требует выхода. «Молчание — золото» не зря говорят челы, вот комиссар и молчит, потому что это все что ему дозволено. Даже морок не навести, ему не требуется видеть ее предостерегающего взгляда. Просто, он помнит, какого это — скрываться на собственной земле и пытаться быть тише воды и ниже травы, потому кто-то иной пользуясь силой и властью хотел бы видеть тебя мертвым. Сантьяга помнит. Навы вообще слишком хорошо все помнят, чтобы так просто забыть.
Переход через границу всколыхнул не самые радужные воспоминания, поэтому темный по большому счету молчит. Не то, чтобы заточение на него действовало иначе, тогда он тоже предпочел отмолчаться какое-то время, разговорившись толком лишь в районе деревни, которую они покинули под покровом ночи, просто инквизиция, костры, виселицы. Он помнит все это, помнит самих Инквизиторов которыми здесь и не пахло и его пытливый ум требует решений. Нав мог бы задержаться, объехать все земли, оказаться в каждом уголке и посмотреть лично чем живет местный народ, собрать информацию о сильных мира сего и нанести удар. Один точно рассчитанный удар, который сокрушил бы челов, лишил бы их сил, власти, заставил бы считаться с магией, магами и чародейками. Он мог бы совершить революцию, для этого достаточно его опыта ведения интриг, а мастерство плетения реальности понадобилось бы для создания надежной сети и цепей круговой поруки, и этот мир зацвел бы, жил бы иначе, стал бы именно таким, каким должен был быть, когда произошло то самое схождение сфер. Он чувствует это. Даже когда они неслись вперед, сквозь леса и поля, он отчетливо чувствовал этот мир, его грани, магию что в нем жила. Он ощущал каждое прикосновение тьмы, как она отзывалась в нем и как реагировала. Мир, созданный для магии страдал от того, что она была гонима. Впрочем, челы как всегда были челами и старались избавиться от того, что для них чуждо, непонятно. Что вызывает страх и поднимает темные желания из души. Челы, что с них взять. Везде одинаково хитрые, жестокие, и даже злые.

После хорошей битвы, подошло бы хорошее вино, или коньяк, но, вместо этого, Сантьяга делает пару глотков воды из фляги и бросает ее чародейке, когда оказывается ранена по неосторожности. Он медленно гладит своего коня, надежного и быстрого скакуна и оказывается тенью рядом с девушкой, поднимая брошенную флягу, чтобы отойти обратно к коню, и задумчиво глядя тому в глаза провести подушечками пальцев по горлышку, словно раскатывая тончайшим слоем капли воды. Вороной фыркает, дышит тяжелым дыханием после бешеной гонки но взгляда не отпускает, держит черные умные глаза взглядом на седаке, словно кидает вызов «попробуй, если нет в тебе страха». Страха нет. Есть лишь память, ощущение относительной безопасности и желание попробовать. Поэтому, тихо-тихо, пока Йеннифер обрабатывает рану, он практически одними губами произносит аркан материализации. Не сложное заклинание его мира. Впрочем, не сложное для него самого, а вот для многих оно непостижимо. Но, он ведь комиссар, для него нет невозможных арканов, неизвестных знаний. Он прочитал все в библиотеке Темного Двора еще когда был просто навом, без особых привилегий, что ему теперь, когда новые арканы складываются в пальцах сами, стоит лишь захотеть. Он бы смог преподнести миру парочку интересных, но не стал этого делать, хотя бы потому что последний подобный, «Аркан желания» едва не стоит миру мира.
Темный чувствует как тяжелеет фляга, но продолжает водить подушечкой среднего пальца по горлышку, медленно, против часов стрелки и едва заметно улыбается, чувствуя как магия течет по пальцам, преобразуется в нужное. А конь кивает, словно одобряя наездника, почти похвала от того, кого он даже не знает по имени, но благодаря которому способен преодолеть куда больше, чем неспешной прогулкой. Фляга наполняет, пока всадник и конь ведут немой диалог, понятный им двоим, только между ними, по-секрету, который не расскажет один и не поведает другой. И улыбка на устах темного, когда он редко одергивает пальцы от горлышка, словно обжигаясь. Аркан перестает работать, энергия литься сквозь пальцы, а фляга полна прекрасной родниковой водой, которой не найти в этой глуши подле трупов. Материализация не столь сложна даже в этом мире, так что Сантьяга вполне может быть собой горд, только не испытывает он этой гордости, потому что не для показухи это делал, а ради себя и ее, чтобы было что выпить, когда жажда застигнет в пути. Неразумно? Возможно, но когда комиссар поступал согласно правилам и приличиям? Слишком он уж другой, даже для своего народа, в который верит, кому пока еще доверяет.

Сантьяга замирает. Точнее, замирает сначала Вороной, пожалуй хорошо подходит это имя коню, на границе где заканчивается лето и начинается лютая зима. Он такого кипельно-белого снега не видел даже в Сибири и на Северном Полюсе, где находятся скрытые мороком и рядом артефактов тренировочные лагеря гарок, а здесь. Тянет, но недовольное дыхание коня останавливается всадника, который вынужден спрыгнуть со спины своего скакуна. Он присаживается на корточки, касается снега [откуда он здесь, вопрос который тут же возникает в голове и вот-вот сорвется с уст], и трет снежинки между пальцев, перебирает их, словно они немые свидетели происходящего могут дать ему ответ на очевидный вопрос постороннего в этом мире, который многое еще не знает, но о многом узнал когда слушал переговоры Йеннифер и солдата, когда вытаскивал знания их инквизитора. Впрочем, любопытство сильнее его и встал, он опускает медленно ногу в снег, ощущая как проваливается подошва, а следом за ней и нога по щиколотку. Почти промочив обувь и ноги, нав бросает взгляд на чародейку, видит седого мужчину и задумчиво обводит взглядом окружающее. Невольно тянется магией, прощупывает фон, от чего может поспорить буквально вздрагивает старик, который совсем еще молодой.
Нав качает головой. Не любит он такую магию, которая замешана на движения куда более сложных сил, чем кажется на первый взгляд, поэтому молчит вновь. Ему нужно обдумать, а конь довольно утыкается носом в плечо, и Вороному плевать, что на белой ткани может остаться след. Вороной хочет в путь, дальше, подальше от этих мест. Темный кивает и ему и себе, и Йеннифер, которая тянет их подальше от этих мест, и ловко уводит коня за чародейкой, чтобы отойдя пару десятков шагов чуть сильнее сжать коленями бока коня.
Он реагирует быстрее, чем должен обычный нелюдь или чел, но он нав, а у нава реакция намного более совершенная. Три «Эльфейский стрелы» срываются с пальцев раньше, чем завершен был бы боевой аркан и летят прямо в цель. Одна пробивает насквозь тело трупоеда, он хорошо запомнил этот образ из головы инквизитора, хотя казалось бы, не самая важная информация в жизни верховного инквизитора, и две пробивают черепа гончим, которые метили зубами в бока коню под чародейкой. Взвизгнув, все трое навек замолкают, а новая «Стрела» перетекает теперь черными струйками по длинные и тонким пальцам, чуть напряженным, но лишь слегка, чтобы удержать боевой аркан под контролем, это не так уж просто и дается. Еще одна стрела пролетает совсем близко от лица вороной ведьмы, отшвыривая горе «охотника» от нее самой.
- Что за зима посреди лета? - не самый разумный вопрос и не самое идеальное место, но он как-то уже привык говорить с ней тогда, когда не идеальное время для откровений правды, и когда стоит двигаться прочь, а не замирать на месте. - Расскажи мне, я хочу понимать, могу ли я в следующий раз помочь, встретив подобное. Но, прежде, мы все же покинем место, где подобное животное способно перегрызть сухожилие нашим коням.
Он не уточняет кому именно, да и не хочет знать подробности тяжкого бремени быть такой тварью. Ему хватает того, что они опасны, непредсказуемы и могут быть смертельными для их маленького отряда в два человека. Поэтому, припустив своего Вороного, он удаляется от места, где не по сезонному холодно и веет смертью и страхом вперемешку. Он конечно тот еще любитель светлых тонов в одежде или интерьере, но не так, чтобы оставаться в зиме дольше положенного времени.
[icon]http://sg.uploads.ru/nGIS7.png[/icon]

+1

15

Вечная зима пробудила старые тревоги, страхи, опасения. То, что они еще не раз будут вспоминать в особо тревожные вечера, едва снег укроет Континент. Сколько бы они себя не убеждали, что Эредин и его Красные Всадники давно сожраны утопцами у берегов Ундвика, они всегда помнили о Ге'Эльсе. Третий генерал Дикой Охоты жив, пусть и ушел в Тир на Лиа, но он знает дорогу обратно, у него есть колдуны-навигаторы. И он пойдет на завоевание, если его миру вновь будет грозить разрушение. Выскочившие из чащи гончие едва не убедили ее в том, что завоевание таки началось, заставив замереть от вновь нахлынувшего ужаса. Но не за свою жизнь, за жизнь той, ради которой ввязалась в опасную гонку.
"Гончие", - чародейка взяла себя в руки, вновь переводя взгляд на труп чудовища, потом на оставшуюся позади зиму. Твари остались дожидаться хозяев? Маловероятно. Но что-то же должно было их привлечь. В случайность ведьма не верила никогда, утверждая что это самая неслучайная вещь в мире. Цепляет взглядом каждый лист, каждое дерево, прокручивает в голове стремительное нападение. "На кого они бросились в первый момент?" - вопрос сформировался медленее, чем ответ на него. Йеннифер поднимает голову, заглядывая в темные глаза нава.
Бросившаяся на мужчину гончая, во-первых. Что случилось до этого из того, что могло их привлечь? Ради чего их создали? Звякнувшие на поясе монеты подсказали верный ответ. Спутник уж слишком быстро нашел логово твари, которую еще даже не видел вживую.
— Генетический поиск, - уверенно произносит Йеннифер, и, наконец, отводит взгляд от тьмы. Она все еще не настроена объяснять что-либо связанное с замерзшей деревней позади, Дикой Охотой, Цири и ее способностями и как с этим связана поисковая магия.
— Уже темнеет и будет дождь, - грозовые тучи быстро сгущались над лесом, угрожая промочить путников до нитки. — Не так далеко есть эльфские руины. Там прохладно, но хотя бы сухо. Надо только выйти на Большак, - пришпорив лошадь, она устремляется прямиком в лес. Чудовища попрятались, испугавшись грозной стихии. Как и люди, если в этой глуши еще кто-то живет. В этом есть своя ирония. Зимние холода и дожди - самые безопасные времена для людей в этих местах, а они, подобно тварям, коих боятся до дрожи в коленях, прячутся по своим норам.
Как бы они не спешили, небо уронило на магов холодные капли, которые слишком быстро превратились в стену воды. Крупные капли нещадно били по макушке, а гром и молния тревожили лошадей, заставляя поспешить.
Руины Aen Seidhe встретили их темным провалом входа почти ушедшего под землю здания. Йеннифер накидывает на лошадь свой дорожный плащ, сняв с нее всю поклажу, и привязывая кобылу к ближайшей колонне. Даже с ее небольшим ростом приходится низко наклоняться, чтобы пролезть в когда-то огромный, величественный вход. Йен уже хотела спускаться на уровень ниже, когда оглянулась посмотреть где там застрял нав.
— Оставь, ты сейчас ничего не сможешь сделать! Только промокнешь еще больше, если есть чему мокнуть еще, - крикнула женщина, стараясь перекричать разбушевавшуюся стихию, глядя на попытки гостя из другого мира вытащить своего коня с бурьяна. Невольно улыбается, зная как Спутники любят застревать в самых неожиданных местах в самый неудачный момент.

Здесь было даже тепло. Ушедшее почти полностью под землю здание утратило свою прохладу за те несколько дней, что над Веленом стояла адская жара. Йеннифер осторожно касается остатков колонн и барельефов - камень все еще сохраняет тепло солнечных лучей. Она старается не отходит далеко от разведенного огня босиком. Последние дни своей цивилизации эльфы были  очень воинственны, можно порезаться о старый меч или активировать ловушку просто неудачно ступив. Высокие сапоги и сюртук она сняла, решив дать им просохнуть от огня, сэкономив энергию.
Йенна еще не начинала рассказывать о "зиме", так и не придумав с чего лучше начать. Но стоит отдать Сантьяге должное - он не торопил.
— Это долгая история, - чародейка возвращается к огню, садясь рядом мужчиной, - Начать ее надо с того, что у меня есть приемная дочь Цирилла. Ее называют Госпожой Пространства и Времени...
Рассказывать о Цири было тяжело. Совсем недавно, когда они выходили из оксенфуртских ворот Новиграда, Йен совершенно точно не хотела говорить о юной ведьмачке и ее способностях. Стоило только упомянуть о возможности открывать порталы между мирами как расслабленный интерес оборачивался пристальным вниманием.
— Генетика удивительна. Aen Elle давно утратили способность перемещаться между мирами, а у Цири она проявилась во всей своей мощи, хотя по расчетам через столько поколений и примесью человеческой линии ее вообще быть не должно, - Йеннифер усмехается, прикрывая глаза. Тревога ушла и рассказ потек плавно. Может быть упуская некоторые мелкие и мерзкие детали, но сохраняя суть. — К тому же, она Исток, - чародейка запинается, но брать свои слова уже поздно. Выдыхает, протягивая руку к фляге и делает маленький глоток.
— В твоем мире знают что-нибудь о Белом Хладе? - перед глазами вновь всплыла запорошенная снегом деревня посреди летнего леса, вспомнила единственного ее жителя с застывшим ужасом в глазах. — Это Стихия, пожирающая миры, заковывающая их в вечные льды. Она уже уничтожила сотни миров, и когда-нибудь превратит в ледяную пустыню и мой, и твой миры... - Йеннифер не отрывает взгляд от языков пламени, прокручивая в голове пророчество Итлины.
— Эта катастрофа должна была настигнуть мир народа Ольх, - женщина задумчиво пожевала губами, размышляя как лучше объяснить простой и по-своему гениальный план королей Тир на Лиа. — Они хотели перенести свой мир в этот. Им нужна была Цири, ее мощь как Источника и способность открыть портал между мирами, сопоставимые по силе с Сопряжением Сфер. Черт, это и было бы искусственное сопряжение! - возмущенный вскрик женщины повис эхом под потолком и отправился гулять дальше по разрушенным лабиринтам.
— Эредин с Красными Всадниками, - чародейка слегка шевельнула пальцами, заставляя темные нити энергии заскользить вдоль руки и сложиться в знакомые ей образы. — Преследовали ее по всем мирам, появляясь везде, где была Цири, отставая всего на пару дней, - она вздохнула, закрывая глаза. - Она вывалась из портала недалеко отсюда, где Цириллу засек информатор ее отца. Он жил в той деревне, притворяясь купцом, - Йен замолчала, давая возможность додумать, что могло произойти. — Дикая Охота со своими гончими появилась там спустя несколько дней. Их навигаторы открыли портал из ледяной пустыни в этот. Тех мгновений, что он был открыт, Стихии хватило, чтобы превратить деревню в вечную зиму.
— Мы так и не поняли откуда всадники узнали про нильфгаардского информатора. Тот мужчина, пока рассудок был еще при нем, рассказал, что они сразу направились в нужный дом, - помолчала, обдумывая собственные слова. — На материке есть еще одно замершее место. На мосту рядом с Белым Садом, это деревня примыкающая к Вызиме. Там всадники настигли меня. В своих поисках я использовала геомантию, генетический поиск, пробовала по остаточным энергетическим следам найти Цири и еще множество способов, оставляющих явные следы. По ним они меня и нашли. Удалось сбежать, правда ценой жизни сопровождающих солдат.
Йеннифер выдыхает как будто заново пережив все события. Как будто они были не три года назад, а буквально вчера. Сил не осталось, чтобы рассказывать гонке с Охотой до конца не было. Как-нибудь потом она завершит эту историю. — Гончие отлично ищут тех, кто используют поисковую магию, - она склоняет голову, искося глядя на нава.
— Дождь и не думает заканчиваться, - резко меняет тему, развеивая недавно созданную иллюзию. Тьма разбежалась по углам, слилась с окружающими потоками, чтобы потом снова вернуться к ней. Прислушивается к шуму воды на улице, радуясь, что поставила барьер, не дающий дождевой воде устроить в руинах небольшое озеро. — Но мы доехали, быстрее чем планировали. Я думала, ты будешь тормозить. С коня там падать или еще что.

Солнце светит слишком ярко. Или ей только кажется после спокойного полумрак эльфских руин? Йеннифер щурится, прикрывает глаза рукой. Кони, с виду, тоже вполне благополучно пережили грозу.
— Как твои заросли? - женщина кивает на бурьян, с которым нав там и не смог справиться накануне. Она пока не стала говорить, что это одна из причин по которой Цири, Ламберт, Эскель, да и сама Йеннифер одновременно хотели и не хотели встретить своего духа в теле лошади. С одной стороны все эти застревания в кустах выглядят смешно, но с другой - только первое время смешно. "Ну посмотрим, что будет дальше", - Йенна продолжает улыбаться, взбираясь в седло. Она не лукавила, когда говорила, что они продвинулись быстрее, чем она расчитывала, но это не значило, что территория стала менее опасной. Да, ближе к Вызиме  к магам не относились уже так враждебно, но также здесь пруд пруди темерских партизан и диверсантов, как со стороны людей, так и со стороны нелюдей. И это не считая мелких разбойничьих шаек.
"Нильфы рядом. Не удивлюсь, если около Дерева висельников будет ждать сопровождение из солдат", - Йен не может сдержать усмешки. Она не шибко нуждалась в защите, но у нового императора были на это свои взгляды. Как и на все остальное в этом мире.
[icon]http://i.picasion.com/resize89/c54a0a576ecc26a60ff02082fd2aed0b.jpg[/icon]

0


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » Услуга